Александр внимательно посмотрел на Виктора Францевича.

— Кстати — а вы точно инопланетянин?

— Я не землянин, уверяю вас! — кивнул наниматель. — Но можете считать меня своим — я же говорю, что мы ведём работу только среди генетически совместимых рас.

— А всё-таки, как такое вообще возможно — генетическая совместимость с инопланетянами?!

— Как выяснилось, возможно, когда-то мы были сами очень удивлены. Зачем же нам было расселять по галактике чужаков или альтеров, как их называют, подумайте? Мы с землянами и ещё с шестью расами — братья по крови, мы — идентичные!

Быков усмехнулся:

— Надо же, не подумал бы, что такое возможно… А неидентичных, как я понимаю, значит тоже хватает? Много во вселенной всяких разумных тараканов?

— Встречаются, — ухмыльнулся Виктор Францевич. — Так чтобы именно тараканов, и не много, но негуманоидов — хватает. И есть ничем не уступающие по уровню развития нам, Содружеству Идентичных.

— А что вы там говорили про какую-то программу?

Виктор Францевич неожиданно остановился. Остановился и Быков. Наниматель несколько секунд смотрел на него.

— Это — самая сложная работа. Возможно, и самая тяжёлая. Но и самая высокооплачиваемая, если и этот фактор играет для вас большую роль.

Александр криво усмехнулся, соображая, что же ответить.

— И вы не всем такую работу предлагаете, я правильно понял?

Виктор Францевич кивнул.

— Именно! Лишь тем, кто проявил заинтересованность не только в собственной судьбе, но и в судьбе своей планеты. Мы сразу отмечаем подобное нужное качество, свидетельствующее о "системном подходе". Мы очень ценим таких людей, они формируют элиту собственных рас.

— В данном случае, «расой» вы называете всех нас, всё земное человечество?

— Само собой! И очень важно, чтобы таких людей, коли мы говорим о Земле, становилось всё больше и больше. Поверьте, для землян это пока кажется не столь важным лишь потому, что вы не вышли в дальний космос, не осознали себя детьми одной планеты. Вы пока фатально различаете друг друга по цвету кожи и разрезу глаз, по религиозной принадлежности и т. п. И только, когда столкнётесь с «тараканами», как сами изволили выразиться, земное человечество поймёт, что все вы — братья, и что никакого бога, тем более, разных богов, над вами нет. Есть законы природы, и есть элементарная порядочность, которая не религией воспитывается, а культурой и знаниями, и есть нормальное отношение друг к другу одинаковых — поймите, одинаковых! — существ, то есть нормальная расовая солидарность. Вы перед лицом общей внешней угрозы из космоса всегда можете принципиально договориться между собой — белые, чёрные или жёлтые, вы одной расы, и раса эта земляне, а не негроиды, европеоиды и так далее. Но вы не сможете полностью найти общий язык с цивилизацией членистоногих или кишечнополостных. Вы даже не сможете найти общий язык с народом каких-нибудь разумных собак, если он будет равен вам по технической мощи, как и они не смогут и не захотят делить какую-то планету с людьми.

Они проходили мимо террасы, где располагалось кафе. Сейчас, вечером, там играла негромкая музыка, сидело довольно много людей, но и свободных столиков хватало.

— Присядем, — предложил Виктор Францевич, — сколько можно ходить!

Быков кивнул. Они зашли на террасу и устроились на самом краю.

Подошла девушка-официантка. Наниматель вопросительно посмотрел на Александра. Тот недоумённо вскинул брови:

— У вас меню есть?

Девушка приветливо улыбнулась:

— Вы новенький? Меню не нужно: назовите то, что вам хочется, и я принесу.