— Ты меня не понял, — усмехнулся Руслан, — я что, похож на любителя ликвидировать людей, пусть даже и клонированных?

Он подробно рассказал о том, что задумал.

— И заметьте, шеф, всё будет согласно Устава, — подчеркнул Габдулин. — Ведь в Уставе КСИ записано, что мы должны проявлять гуманизм насколько это возможно.

— Гуманист! — хмыкнул администратор, но в голосе его прозвучали нотки одобрения. — Впрочем, можно попробовать. Только постарайся, чтобы всё выглядело максимально натурально. А разговор с Киром я беру на себя.

* * *

Администратор и координатор просматривали видеоотчёт.

Когда запись закончилась, Остапенко прищёлкнул пальцами и сказал:

— Мне нравится твой парень, из него выйдет классный сотрудник. Конечно, чересчур эмоционален, но артист, чёрт возьми! Это полезное качество.

Пиманов кивнул — ему было приятно: Руслана он когда-то отобрал лично и много времени уделил его подготовке.

— Да, есть такое — он добрая душа. Это хорошо, но в нашем деле иногда вызывает сложности.

— Именно поэтому надо совершенствовать его уровень как специалиста. Советую послать парня поработать вне Земли. Здесь он слишком стремится сойтись с местными.

— Так он сам отсюда, ясное дело! — усмехнулся администратор.

— Вот-вот! Сейчас люди очень нужны на О-Мене, не меньше, чем на Земле. Думаю, парню не повредит поработать в тамошней сложной обстановке. Пусть собирается — разнообразного опыта наберётся и отточит управление эмоциями!

* * *

Павел испытывал второй серьёзнейший стресс за последние полгода. Сейчас он нервно курил на крыльце небольшой чешской больницы, а внутри врачи осматривали Машу.

— Я почему-то думаю, что всё обойдётся, — заметил новый знакомый Павла, бизнесмен из Питера, отдыхавший вместе с ними и помогавший парню и ещё нескольким людям тащить беспомощную девушку по склону горы к ожидавшей внизу карете скорой помощи.

— Если бы вы знали, Юра… — начал Павел, но замолчал, потому что медсестра поманила его в холл, куда как раз вышел один из врачей, вполне прилично говоривший по-русски.

Юноша бросился к врачу. Юрий неторопливо погасил окурок в пепельнице и двинулся следом. По его губам скользнула немного печальная улыбка. Он подошёл как раз, когда врач, коверкая ударения, окончания и род слов, возбуждённого объяснял Павлу:

— Это просто чудо какой-то, девушка ваша в рубахе родился. Сорвался с траверс гора — и сделать лишь перелом руки!

— То есть, это всё?!

— Ну, как говорить?… Ушибы голова ещё есть, но мы сделать снимки — сотрясение есть, но гематом, счастье, там нет…

Подошёл второй врач и что-то сказал коллеге на родном языке.

— Так, так — ответил тот в некотором смущении.

— Что он говорит? — с тревогой спросил Павел.

Врач развёл руками.

— Физически ваш девушка, можно говорить, мало пострадала. Она же мог спина, позвоночник ломать. А она даже уже в сознание пришла, но…

— Что «но», что?! — почти закричал Павел.

— Tabula rasa, — произнёс в пространство второй врач и добавил: — Амнезия, ви понимаэте?

— Она ничего не помнит, — пояснил первый, — как зовут, кто она — ничего! Очень странный, редкий случай. Нам придётся оформлять вам специальный документ, чтобы вы могли летать сразу в Москва. Думаю, дня три мы её наблюдаем, а пока будут оформлять документ и страховка.