Ура-ура, как и положено в американских фильмах, наконец-то подбегают всякие личности, включая наших мужиков из особняка Ланского. А за ними мчится и сам гофмаршал. А из меня автоматом указюки посыпались.

— Вон того и того связать, потом допросим. Кучера тоже связать, как и вот этого непонятно кого, — зверски выкрученная рука пистолетчика дала о себе знать и чувак потерял сознание от боли (наконец-то дошло до него).

— Степан Сергеевич, давайте вон в той карете посмотрим кто сидит.

Видимо кучер второй кареты что-то сообразил, тронулся и начал наращивать скорость, чтобы сдристнуть и хозяина увезти. Какой-то городовой (потом оказалось, что квартальный) подбежал. А я устремился прямо к разгоняющимся лошадям благо они не так резвы, как какой-нибудь «порше». Все две лошадиные силы я остановил, после чего рванул к дверке. Внутри сидел какой-то хрен с разбитым камнем лицом, видимо сразу не сообразил и не успел своевременно увернуться.

— Денис Дмитриевич, но эта карета из французской дипломатической службы. Их нельзя трогать, иначе скандал будет.

— Хорошо, пусть живёт, я его запомнил и… — договаривать не стал, хотя обосравшийся франкопуз всё прекрасно понял.

Предварительный разбор полётов дал результаты. Громила оказался вышибалой одного из трактиров, нанятый «подсобить», кучер и топтун принадлежали поручику Дворскому, известному картёжнику и смутьяну. Сам поручик покаялся и сказал, что бес его попутал.

— Тогда вас нужно сжечь на костре, иначе бес вас постоянно будет мучать.

Вроде лицо у меня добродушное, как мне кажется, но что-то поручика в нём смутило и он в итоге признался, что его нанял мсье Ришар, помощник французского посланника. Потом прибыли всякие чины, вызванные квартальным, затем кто-то из дворца и пошло-поехало. Прикольно, но те самые «офицерики», бродящие по улице, хоть и не помогли мне в нужный момент, но двое из них дали подробные показания как всё происходило. Даже обувщик самолично прибыл с парой служек, чтобы доставить мою обувку. Наверняка посчитал, что это правильнее чем запустить в свою лавку такого клиента. Вдруг не понравится что-нибудь и считай лавке конец, одни развалины останутся. Впрочем он реализовал все «мои капризы» и я остался доволен. Одет-обут, можно выходить в люди.

В конце концов, всё угомонилось, пленённых нами увезли неведомо куда. Толпа рассосалась, но взамен прибыли какие-то гвардейцы, дабы организовать круглосуточный пост возле нашего особняка. Всё-таки попытка похищения человека из будущего это очень серьёзно. Можно сказать — удар по национальным интересам Российской империи. Жаль, если сорвётся из-за этого подготовка пакта. А затем и меня тоже забрали в Зимний, но уже в новой одежде и обуви.

— Денис Дмитриевич, — государь принимал нас в своём основном кабинете, — вы совершили героический поступок и проявили себя и свои умения с самой лучшей стороны. Вот приказ о вашем назначении в лейб-гвардии Егерский батальон в чине капитана. Пока в отставке, но если пожелаете пойти на службу, то милости просим. Поделитесь своими знаниями и умениями.

— Благодарю, ваше величество, но хочу остаться в запасе, то бишь, в отставке. А если будет дозволено, то начну со временем подготовку своей службы безопасности, а заодно и с некоторыми егерями могу заниматься. Подготовлю за год из них хороших инструкторов, а они уж сами потом будут обучать солдат по моим методикам. Если же возможно позволить мне выбрать дюжину егерей-гатчинцев, то могу начать занятия с ними в ближайшее время. Тем более, что в выделенном вами особняке есть небольшая казарма человек на тридцать.

— Но там же вроде плаца нет, — напомнил Ланской.

— Степан Сергеевич, воины моей специальности в парадах участия не принимают, ибо наши подразделения являются секретными.