— Господин маркиз, ходят слухи что вы прибыли из будущего, вы опровергаете этот навет?

— Зачем? Это же бессмысленно, всё равно люди будут верить в своё, а реалии их не интересуют.

— Денис Дмитриевич, говорят что вы требуете от клиентов невообразимые суммы за визит. Это для того, чтобы избавиться от массы приставаний?

— Саша, это всего лишь цена за важную информацию и рекомендации, — сразу отреагировал гофмаршал, — тех, кто платит, она вполне устраивает.

Вот они, нравы, вроде сказана правда, но какая-то она урезанная. Всё правильно, Ланскому неохота выглядеть обманутым каким-то мошенником, которого он приютил у себя, и в тоже время он не хочет лгать своим детям.

— Давайте попросим маркиза исполнить под гитару кое-какие свои песни, — увела с опасной дорожки визитёров Мария Васильевна.

Пришлось исполнять, а куда деться.

— Денис Дмитриевич, а вы какие-нибудь новые куплеты знаете, — сразу заказала что-нибудь модное Анастасия.

— Хорошо, давайте попробуем, — ни в склад, ни в лад согласился я.

Дело в том, что у меня есть конёк, а именно песни 60-х и 70-х лет двадцатого века. Одна из них называется «Баллада о капрале», хотя я и не уверен в точности названия. По крайней мере, ритм и текст более-менее соответствуют нынешним «куплетам».

— Ла-ла ла-лалла ла ла-ла-ла…

(«Баллада о капрале» —

Весёлая мелодичная песенка сразу вызвала оживление, но госпожа Ланская попросила что-нибудь лирическое и желательно народное. И на этот случай имеется прекрасная песня. Была когда-то написана для мужчин, но очень быстро текст чуть-чуть переработали и передали исполнение женщинам. Всё-таки их голоса лучше подходят. Но я-таки испонил мужской вариант.

— В лунном сиянье снег серебрится

Вдоль по дороге троечка мчится.

(«В лунном сиянье снег серебрится» —

Какой же я идиот, коли не собразил сразу, что эта песня может напомнить Ланскому его первую любовь. Да ещё и когда рядом плоды его юношеского увлечения. Так что пока слушатели оставались пд обаянием песни, пришлось сразу перехватить инициативу.

— Господа, позвольте исполнить песню о маме, — и запел, не дожидаясь согласия.

(«Мама» —

До армии я одно время подвизался лабухом, чтобы кое-какие деньги зарабатывать, вот и могу спеть несколько песен на французском. Мы же в этом возрасте порой даже не знаем перевода, но копируем. А уж эта песня в исполнении Далиды или Магомаева очень по душе тому, кто потерял родителей в раннем возрасте.

Всё-таки мелодиями и пением можно покорять сердца в любой эпохе.

— Скажите, маркиз, а есть у вас песня, чтобы… — Александр чуток сбился, пытаясь выразить чувство, — … ну чтобы хотелось пойти далеко-далеко и увидеть мир со стороны.

— Есть такая. Она называется «Пилигримы».

— Акробаты, клоуны и мимы, дети горькой правды и отваги,

Кто мы в этой жизни? Пилигримы! Вечные скитальцы и бродяги.

Женщин заменяют нам дороги и питаясь ветром и туманом,

Бродим мы печальные, как боги, по убогим и богатым странам.

(«Пилигримы» —

Меня в этой песне покоряет выражение «внуки синеокой Ностальгии», а дальше великая добавка, которая отражает суть моей собственной жизни: «Не для нас фонтаны и кареты, мы не продаёмся, как другие». А ведь можно было «продаться» в любой момент, так как очень сладкие предложения были. Вполне возможно, что многие поняли бы, сказав, мол, в этом мире всё продаётся и всё покупается.