Небольшая группка слушающих вроде приняла песни из будущего, хотя основателю русской литеаруры и поэзии будущего всего два года от роду. По идее, именно Пушкин перевёл всё на новые рельсы, хотя я в истории поэзии плохо разбираюсь.

— А ещё, Денис Дмитриевич…

Я держал фасон, не переходя на ритмичные шлягеры, но один всё-таки сбацал. Уж очень люблю его, как и исполнительницу Лили Иванову.

— Извиняюсь но эту песню вообще-то должна женщина исполнять. Так что не обессудьте за мужской голос.

— Забудь обратную дорогу, и нашу первую весну,

Тебя не встречу у порога, руки не протяну.

(«Забудь обратную дорогу» —

Вечер продолжался, но певчество закончилось. Не потому что больше ничего не знаю, а потому что хорошего помаленьку, гы-гы. Неудивительно, что снова мне напомнили о фрейлинах императрицы и об обязанности «попеть им такое хорошее новое».

— Дорогая Мария Васильевна, мне важнее землицу под Охтой купить, ни о чём другом думать не могу, — отбрыкивался я.

— Как же так, маркиз, у вас есть такая возможность предстать перед её императорским величеством Марией Фёдоровной, а вы отказываетесь, — удивилась дочь Ланского, — но также не бывает.

— Бывает, Настенька, с Денисом Дмитриевичем всякое бывает. Я уже привык и не удивляюсь.

В общем чада гофмаршала отправились по домам озадаченные, а заодно и переполненные ценнейшими материалами для сплетен в своём кругу.

Глава 16

Глава шестнадцатая

После встречи кое-что прояснилось для меня. Просто в голову не приходило, что титулованное дворянство настолько плотно переплелось в гордиев узел. Куракины, Растопчины, Головины, Ланские, Румянцевы и прочие приходятся друг другу родственниками, близкими и дальними. И это узел даже не разрубишь потому что их просто станет два и оба Гордиева. Романовы официально женятся или выходят замуж за забугорных, но плодят байстрюков и байстрючек внутри России.

Теперь понятнее почему любая попытка хоть кого-нибудь всерьёз наказать откликнется в любой части узла. И оно же должно быть понятно тому же Александру, если он вообще над этим задумывался. А для меня тревожный колокольчик, чтоб не лезть в паутину, иначе закончу как Павел Первый или Пётр Третий.

Вот с такими мыслями я добрался до своих «хрущоб», где даже строительный мусор уже вывезли. Отделка, как и хотелось, скромна и без выпендрёжа. Всё достаточно качественно отремонтировано, а в казарму сразу можно бойцов селить.

— Никита Петрович, благодарю за работу, лучшего и не пожелать.

— Да уж старались, господин маркиз, как же без этого.

Есть такое понятие, как «рабочая честь». Рад что ей руководствовались в этой стройке.

— Ну, что, обсудим наше возможное сотрудничество?

Представителя двора мы отшили, чтобы не мешал секретничать, пусть пока определится куда и какую мебель завезёт.

— В общем, Денис Дмитриевич, согласный я у вас работать. Но, сами понимаете, условия будут такие…

В итоге всё согласовали, даже покупку дома в Охте для семейства Погодиных, как и толковое транспортное средство. Мало ли куда ему понадобится съездить, так пусть новенькую и высококачественную «лайбу» покупает, как и лошадей. Кроме того, на днях он ещё и на Оквил съездит, чтобы с местом под кирпичное производство определиться. Ну и надо ему встречу организовать с архитектором Расторгуевым, чтобы оба-двое обнюхались как следует. Можно это будет сделать, когда новоселье организую.

— Господин маркиз, мебель будет завезена послезавтра.