Мэри упала с небольшой высоты, но ударилась сильно и чувствовала, как сбоку по ее телу стекает струйка крови — результат того, что она застряла в окне. Девушка дала себе опомниться, а затем с трудом поднялась на ноги и стала неуверенно продвигаться вверх по тропинке, прячась в тени откоса. В голове у нее не было пока никакого плана, но, повернувшись спиной к оврагу и к морю, она могла бы удалиться от своих недавних спутников. Скорее всего, те спустились на берег. Эта тропинка, сворачивавшая наверх и влево, по крайней мере выведет ее на скалы, а там, несмотря на темноту, она сможет хоть что-то разглядеть. Где-то же должна быть дорога — как же иначе ехал экипаж, — а если есть дорога, значит, скоро появятся и жилые дома; а там будут честные мужчины и женщины, которым она сможет все рассказать, и они поднимут всю округу, когда услышат ее историю.

Мэри ощупью пробиралась вдоль длинной канавы, то и дело спотыкаясь о камни. Волосы лезли ей в глаза и мешали, и, неожиданно завернув за острый выступ откоса, она подняла руки, чтобы откинуть назад свисающие на глаза пряди, и из-за этого не заметила согнувшуюся фигуру мужчины, стоявшего в канаве на коленях спиной к ней и наблюдавшего за извилистой тропой впереди. Девушка налетела на него с размаху, так что у нее перехватило дыхание, и мужчина, застигнутый врасплох, упал вместе с ней, крича от страха и ярости и ударив ее кулаком.

Они дрались на земле, Мэри пыталась вырваться, царапая ему лицо, но уже через минуту стало ясно, что противник сильнее. Он перевернул девушку на бок и, запустив обе руки ей в волосы, стал тянуть за корни, пока боль не заставила ее затихнуть. Мужчина прислонился к ней, тяжело дыша, и пристально посмотрев на Мэри, изумленно раззявил рот с желтыми гнилыми зубами.

Это был Гарри-разносчик. Мэри лежала неподвижно, надеясь, что противник пошевелится первый. Она проклинала себя за глупость: как можно было вот так, на ощупь, идти по тропинке и не подумать о том, что даже дети во время игры выставляют часовых?

Гарри ждал, что девушка будет кричать или сопротивляться, но поскольку она не делала ни того, ни другого, он перенес тяжесть своего тела на локоть и хитро улыбнулся ей, кивнув в сторону берега.

— Не рассчитывали меня здесь увидеть, правда? — сказал он. — Думали, я на берегу с трактирщиком и остальными, расставляю приманку? Итак, вы пробудились от раннего сна и решили прогуляться по тропинке. И раз уж вы здесь, я приму вас как можно радушнее. — Бандит ухмыльнулся, ткнув черным ногтем ей в щеку. — В канаве холодно и сыро, — заметил он, — но сейчас это неважно. Они пробудут там внизу еще несколько часов. По тому, как вы говорили с Джоссом сегодня, я понял, что вы настроены против дядюшки. Он не имеет права держать вас в «Ямайке», как птичку в клетке, и не позволять вам надевать всяких хорошеньких вещиц. Он, наверное, даже брошки для корсажа вам не подарил, правда? Ну и ладно. Не огорчайтесь. Я подарю вам кружева на шейку и браслеты на запястья, и мягкие шелковые платья. Ну-ка, моя милая…

Гарри кивнул ей, подбадривая, все еще улыбаясь хитро и самодовольно, и Мэри почувствовала, как его рука украдкой вцепилась в нее. Она мгновенно дернулась и ударила бандита. Ее кулак угодил ему снизу в подбородок; его рот захлопнулся, как капкан, и язык застрял между зубами. Гарри заверещал, как кролик, и Мэри снова ударила его, но на этот раз он схватил ее и стал трясти; все притворные ласковые уговоры кончились, сила его была ужасна, краска схлынула с лица. Теперь бандит боролся за обладание ею, и Мэри знала это, и, понимая, что у него силы больше, чем у нее, и в конце концов он одержит верх, вдруг обмякла, чтобы обмануть противника, на миг поддалась ему. Гарри победно хрюкнул и слегка расслабился, что ей и было нужно, и, когда он, меняя положение, опустил голову, девушка изо всех сил пнула его коленом и одновременно ткнула пальцами в глаза.