– Ладно, по рукам!

Собака протиснулась через вырытый ход, отряхнулась и засеменила в глубь охраняемой территории.

3

Андрей сидел за рулем и педантично проклинал сам себя по двум пунктам. Во-первых, за сентиментальность. Надо ж было так расчувствоваться из-за какой-то собаки, бросить машину и гоняться за неблагодарным животным по лесу, как будто дел других не было. Во-вторых, за малодушие. Собрался спасти живое существо и оставил эту затею, из-за того что ему посигналили несколько раздраженных болванов, не желавших ждать, пока он поймает упрямую собаку.

Он включил на полную мощность обогреватель и перевел тумблер так, чтобы горячий воздух подавался в ноги, замерзшие и насквозь промокшие из-за набившегося в ботинки снега.

Перед ним загорелся красный свет, и в ожидании зеленого он стал свидетелем небольшого дорожно-транспортного происшествия, виновником которого был все тот же пес, добежавший до Ленинского проспекта и кинувшийся прямо под колеса огромного «КрАЗа». К счастью, для собаки все обошлось благополучно. А постовой даже остановил движение, чтобы дать ей возможность перебраться на другую сторону. Правда, лучше уж он прогнал бы собаку назад, потому что на той стороне ей точно делать было нечего.

– Что ты делаешь?! Что ты делаешь, черт тебя побери! – выругался Андрей вслух, увидев, как пес роет под ограждением.

И когда загорелся зеленый свет, вместо того чтобы ехать дальше, он вырулил в сторону и, бросив машину на стоянке, заставленной битыми автомобилями, направился пешком через дорогу.

– Идиот, кретин! Далась тебе эта неблагодарная скотина! Да мало ли их пропадает каждый день! – бормотал он себе под нос, пересекая Ленинский проспект и наблюдая за тем, как пес, выбравшись с другой стороны из-под ограждения, побежал прямо по направлению площадки для приземления.

Он добежал до ограждения, в два приема перемахнул через решетку и тут же услышал окрик с вышки:

– Стой! Стой, стрелять буду!

Андрей оглянулся на голос и увидел фигурки двух солдат, маячивших наверху. «Да пошли вы, болваны!» – выругался он про себя, а вслух крикнул:

– Да я только собаку подберу и назад!

Он повернулся и, высоко задирая ноги и прикрываясь руками от встречного ветра, побежал за бассетхаундом.

На вышке солдат зубами стащил с правой руки синюю перчатку и, торопливо порывшись в кармане, вытащил монетку.

– Орел или решка? – спросил он второго солдата.

– Орел, – ответил тот.

Первый солдат подбросил монетку, щелкнув по ней большим пальцем так, чтоб она завертелась в воздухе, поймал ее правой рукой, положил на запястье левой и убрал ладонь. Монетка лежала решкой вверх.

– Повезло тебе, – произнес солдат в черных перчатках.

Его товарищ вскинул автомат и прицелился в человека, бежавшего за собакой. Однако тот, хотя и медленно передвигался, но постоянно дергался из стороны в сторону, проваливаясь и выдергивая ноги из глубокого снега, из-за чего солдат никак не мог надежно взять его на мушку. К тому же мешали пурга и дувший прямо в лицо ветер. Воздух задрожал и загудел, «Паромщик» был совсем близко, хотя и невидим из-за непогоды.

– Стреляй же! – волновался солдат в черных перчатках. – Стреляй! Упустишь!

– Да сейчас! Сейчас! – ответил напарник.

– Дай я! Упустишь! – солдат в черных перчатках поднял автомат.

– Не вздумай! Он мой!

– Если подстрелишь, в отпуск один поедешь, а если упустишь, на гауптвахту обоих посадят, – произнес солдат в черных перчатках, но стрелять не стал.

Потапыч чувствовал, что его опять преследует тот настырный человек в черном пальто.