И она заметила, что это уже не Леха, а Чужой из фантастического сериала, в котором играла Сигурни Уивер. Но все равно он оставался таким добрым и близким, и ей хотелось догнать его и прижаться к его чешуйчатой, склизкой груди.

– Подожди, подожди меня, – прокричала она.

– Я держу тебя, держу, не бойся, – ответил он, обнажив свои острые в несколько рядов клыки. – Закрой глаза, детка.

Она послушалась его совета, закрыла глаза и превратилась в пушистую снежинку, которая неспешно парит на большой высоте и еще не скоро опустится на землю.

Ненавижу отражения

Пару дней я не брился и чувствовал себя превосходно. Позволил себе отдых, а двухдневная колкая щетина придавала особый шарм праздному настроению. Утром, подравнивая ее, сбривая редкие волоски, пробившиеся особняком от лиловых скул, я наслаждался ничегонеделанием, наслаждался тем, что трачу время на никчемное прихорашивание. Скоро на работу, отпуск кончится, все равно сбрею все. А пока – вот возьму и истрачу парочку дней. Ни на что. Просто истрачу и все.

Под стать настроению выдался день. Красивые облака плыли по синему небу, но, словно соблюдая уговор, солнце обходили стороной. И все краски сделались яркими, лица радостными, тени сочными. А солнечные зайчики прыгали по блестящим деталям автомобилей, по линзам очков прохожих, по тонированным стеклам.

В дрожащем от жары воздухе возле палатки «Стар-дог!s» смешались ароматы поджаристых сосисок, маринованного лука и малосольных огурчиков. Я взял парочку хотдогов с горчицей, бутылочку фанты и устроился за высоким, круглым столиком. Продавщица в халате, надетом на голое тело – по причине духотищи внутри киоска, выскочила наружу и размашистыми движениями свалила картонные стаканы в ведро, вытерла стол и юркнула обратно в каморку.

В стороне на тротуаре стоял джип – «мерседес», «эмэлька». На черном металлике отражение получилось, как в зеркале. Красная майка, широкие лямки пересекают плоские лопатки, по которым можно изучать анатомию мышц. Я стою, опустив руки на столик, демонстрируя рельефные мускулы. Кому? Не знаю, кто скрывается за тонированными стеклами? Может быть, с заднего сидения «эмэльки» платиновая блондинка наблюдает за моими руками, за тем, как вгрызаюсь в поджаристую сардельку, как стираю жир с лилового подбородка, и ей до одури хочется чего-то грубого, первобытного, охоты на львов или на крокодилов где-нибудь в прериях.

По левую руку от меня вереницей тянулись люди. Я стоял к ним спиной. То и дело в многоголосице слышался девичий смех, и через мгновение я выхватывал взглядом из толпы и провожал радостную обладательницу звонкого голоса, с бронзовой спинкой, с кружевными трусиками, выглядывающими из-под обрезанных джинсиков.

А потом я заметил этих ребят. Их было шестеро. На обочине стояли их тачки – две «девятки» с подмосковными номерами. Коротко стриженные молодцы, в легких спортивных брюках и черных майках, кто в кроссовках, кто в пляжных шлепанцах, – всем своим видом они выдавали принадлежность к общей касте, к группе, из числа тех, с которыми предпочитают не связываться. Четверо топтались возле машин. А двое остановились посреди тротуара, мешая прохожим. Один стоял боком, и это выглядело еще куда ни шло. Вроде на обочину человек пройти хотел и застрял, пропуская прохожих. Второй же, самый низкорослый из шайки, стоял лицом навстречу потоку людей и нагло ухмылялся. Люди проходили между этими парнями, стараясь не встречаться с ними взглядами.

Я тоже старался не смотреть в их сторону. Прямой взгляд в этих бандах означает угрозу. В лучшем случае нарвешься на окрик «чего уставился?» А то и мордобой спровоцируешь. Да и щеголять накачанными бицепсами в их присутствии не стоило.