— Обращайся, — весело подмигнул даже не запыхавшийся ушастый. А мы, между прочим, не одну лестницу преодолели!

Эльф принес в комнату, поставил аккуратненько в уголок и даже поинтересовался:

— Хочешь чего-нибудь?

Хотелось в отпуск на море, мужской стриптиз и совсем немножечко поработить весь мир, но вслух я произнесла иное:

— Мясо, пирог и горячий чай.

— С душем сама справишься? — тут же спросил Салмелдир.

Это он чего? Напрашивается спинку потереть? Пусть сначала женится, а потом девушку танцует.

— Справлюсь, — поспешно заверила я.

Друл кивнул, зачем-то потоптался на месте, словно искал повод остаться, но потом все же ушел, не забыв выставить защитный купол. Параноик!

Я же отлепилась от стены, которую использовала в качестве опоры, и, кряхтя, поковыляла к шкафу, чтобы подобрать удобную одежду для сна. Кстати, приведения постарались на славу. Они разложили гардероб, прибывший от Марты, так, что мне не составило труда разобраться, где лежат нужные вещи.

Ночных рубашек я обнаружила две. Одна — местного покроя, представляла собой чехол с воротом под горло, рядом пуговиц и пышными длинными рукавами. Вторую я рисовала лично тогда же, когда и удобные трусы. Марта исполнила все буквально. Если говорилось, что ткань прозрачная, значит… Через нее было видно практически все. А являть свое «все» ушастому я пока была не готова, хотя, признаюсь, отчаянно хотелось.

Поэтому, остановив выбор на изделии «целомудрие навсегда», я направилась в ванную. И как только начала раздеваться… Вернее, когда я на верхнюю половину обнажилась, рядом кое-кто откашлялся.

— Выйди во-о-о-о-о-он! — завопила я, прикрываясь ночнушкой.

— Ой, да чего я там не видел? — скривился хран. — А уж с твоим-то размером, вообще вопить не пристало. Там и смотреть не на что.

— Однако ж ты разглядел, что не на что! Хам! — оскорбилась я. — Завтра же скажу твоему хозяину, чтобы забрал тебя.

— За что? — выпучил глаза херувим и завис у меня перед носом.

— За все хорошее! — заявила я и обязательно подбоченилась бы, если бы не боялась, что этот наглец опять узрит то, чего и правда не так много.

— Ты жестока! — попробовал давить на жалость Вас, но играл скверно. Даже мои преподы театрального мастерства не оценили бы. Что уж говорить о Станиславском. От него бы прозвучало «не верю в квадрате».

— Я за справедливость и взаимопомощь.

— А я что? — снова заверещал херувим. — Я тебя, можно сказать, от смерти спас этой ночью, неблагодарная!

— Спас? Ха-ха-ха три раза! Ты меня напугал, а когда я почти расслабилась, нагло подглядывал! А за «неблагодарную» пойдешь искать более сговорчивых и благодарных клиентов, понял?

Наверное, не стоило так с магической сущностью, но я тоже была не в духе и устала еще, как собака. В общем, нельзя учить жизни злую, голодную и обессиленную женщину. Вот ты ее сначала обогрей, приласкай, напитай, и она ж, голубушка, для тебя мир перевернет. Хотя… Итак перевернет, уж будьте уверены.

— Лерка была мягче, а ты вся шипами наружу, — поник хран. — И это вместо простого «спасибо» скромному труженику магической отрасли.

И все это было сказано с такой обидой, что где-то внутри шевельнулось сострадание. Сразу полезли мысли о собственной неправоте, а в голове возник образ перегнутой пополам палки. Броня, не стоит плевать в колодец с водицей…

— Спасибо, — подумав, ответила я.