— Броня, ты не расстраивайся, — очень ласково произнес Вас. Вот-вот, таким тоном только с душевнобольными разговаривают. Причем, особенно буйными и опасными. — Но я вижу лишь слабенький огонь.

Глаза я все еще не открыла. Хран замолчал и чем-то зачавкал совсем рядом. И тут появился луч. Мой, тот самый. Только теперь он был не желтым, а скорее золотым и сиял намного ярче. Огонь же послушно закрутился вокруг новой магии, словно поддерживая ее и подпитывая.

— А золотая магия бывает? — тихо спросила я.

— Замри! Не дыши даже! — приказал хран и затих.

Несколько напряженных секунд мы молчали, даже не дышали, а потом…

— Вижу… золотая… — едва слышно произнес Вас.

— Значит, такая магия бывает? — Тоже зачем-то шепотом спросила я.

— Не-а, не бывает, — откликнулся херувим и добавил: — Это значит, что твои галлюцинации заразны, и теперь мы оба больны.

«С ума поодиночке сходят. Это только гриппом все вместе болеют» — вспомнились слова из старого детского мультика. Может, именно поэтому я и не поверила храну. Магия, она, как беременность, или есть или ее нет. По-другому не бывает. И если я сверкающую золотом нить вижу, значит, и магия золотая должна быть. Иначе и глаза не сияли бы, и ниточки от одного к другому не тянулись. Кстати, о глазах…

Свои я все же открыла. Фруктов в вазе заметно поубавилось, но Васесуарий усиленно делал вид, что он к их исчезновению не имеет никакого отношения. Ладно, пусть так. Мне не жалко. Но про сияние глаз он ведь что-то должен был знать. И я выложила ему все, что со мною произошло странного, даже Салмелдира с его искрами от бенгальских огней не забыла.

А дальше мы молча пили чай. Точнее, я пила местное травяное чудо, закусывая его бутербродами и какими-то сладостями, напоминающими орехи в меду, а хран тихо, но довольно быстро точил фрукты, подчищая на глазах пустеющую вазочку. Наверное, обдумывал ситуацию, прикидывал в уме. Мне же не хотелось ему мешать, поэтому я терпеливо ждала выводы.

И дождалась…

— Ты бы не рассказывала об этом никому, а? — с надеждой и великим сочувствием взглянул на меня херувим. — А то тебя в Совет для опытов сдадут, а меня домой отправят.

— Думаешь, сдадут? — уточнила я.

— Обязательно, — кивнул Вас. — Сыр мне на хлеб положи. Да не жалей ты, три куска клади. Новая магия — это событие для мира. Вон, когда предки Лерки сюда понаехали, война началась. Так что… Заберут — факт.

Я сделала храну бутер и загрустила.

— Эх, а я хотела с Тейсфором посоветоваться…

— Пф-ф-ф-ф… — едва не подавился херувим. — Поверь, не стоит этого делать. Для твоей же безопасности!

— А эльфу?

На этот раз Вас подавился окончательно и кашлял довольно долго.

— Твоего ушастого даже мой хозяин опасается. Ты не смотри, что он с виду малохольный, как все эльфы, в бою он ого-го… И принципов в нем, как в Драконьем хребте со всеми его вершинами. Ему вообще не смей говорить! Сдаст, несмотря на чувства!

А ведь любовь не предают и не продают. Я же сама слышала его слова, поверила. Чего уж там. Но херувим знал его дольше и лучше, наблюдал за Друлом в разных ситуациях, поэтому, скорее всего, был прав. Вот только его правда меня расстраивала.

— Может, тогда мы сами как-нибудь узнать попробуем? Есть же у тебя в библиотеке блат, — осторожно поинтересовалась я.

— Да, у меня есть клад в библиотеке.