— Что же мне с тобой делать? — прошептала она.

В тот день меня забрала «скорая». Я долго лежала в больнице, Тата иногда меня навещала. Однажды, вместе с дежурным яблоком она принесла мне синего пластмассового дракона. Игрушка была обыкновенной штамповкой, но для меня оказалась настоящим сокровищем. Поддавшись порыву чувств, я обняла свою воспитательницу за шею. Благодарила.

В тот день Тата ушла быстро и до самой выписки больше меня не навещала. А из больницы я уже не вернулась в детский дом, а стала жить вместе со своей воспитательницей в ее небольшой комнатке, на последнем этаже старого дома.

Любила ли она меня? Думаю, да. Но больше жалела, понимая что спасла меня от гибели. Свою любовь Тата старательно делила на всех, кого опекала, оставляя и мне кусочек. Я же всегда была благодарна ей. И, когда ее не стало, пропал тот якорь, что держал меня. Я плыла по течению, иногда зацепляясь за коряги событий, ветки знакомых, валуны клиентов, но всегда следуя дальше, словно чувствуя, что мое место еще не найдено.

Теперь же я его нашла. Наверное, оно всегда было рядом с Салмелдиром, только я об этом не знала.

Уснула я незаметно, а проснулась от того, что рядом кто-то очень громко… шептал.

— Уже даже не рассвет! Светило выше гор поднялось! Не забыл, зачем мы здесь? — шипел ректор.

— Пусть поспит, — тихо ответил ему Друлаван. Я чувствовала на себе его взгляд и знала, что эльф улыбается. Почему-то от этого хотелось улыбнуться в ответ.

— Давно ли вы стали таким мягким и терпимым, магистр? Помнится, к своим адептам вы относились весьма строго! — продолжал неистовствовать дракон. И чего ему неймется?

— Хмм, ну ты сравнил, — усмехнулся ушастый. — Там всего лишь адепты, а это… жена…

И так он произнес это самое «жена», что мурашки выступили на коже, а в глазах предательски защипало. Что-то я сентиментальная стала не в меру. Пора с этим что-то делать! Причем, решительно.

Начала с того, что открыла глаза. Надо мной и вправду сияло лазурное небо, освещенное яркими лучами местного солнца. Высокое-превысокое, чистое-пречистое.

Оба мои спутника уставились на меня, а я…

— Доброе утро, магистры. Как вам спалось? Мне замечательно, спасибо. Здесь в ручье, надеюсь, умыться можно?

Они промолчали, да и ответов я не ждала. Вода оказалась ледяная, поэтому меня хватило лишь на то, чтобы обмакнуть в нее руки, а потом прикоснуться ими к лицу. На этом утренний моцион я посчитала выполненным и завершенным. А когда вернулась к спутникам, эльф подал мне чашку со вчерашним земляничным отваром, а ректор — большой ломоть хлеба с кусочками холодного мяса и сыра.

В такие минуты начинаешь верить, что жизнь все-таки прекрасная штука, если не создавать проблем ни себе, ни другим. А этому я, к сожалению, так и не научилась, ибо само мое существование уже было большой проблемой.

Утром дом выглядел не таким родным, как в темноте. Старые камни потемнели и закоптились. Из-под снега выглядывали обгорелые бревна. Сколько лет назад буйствовал пожар, а до сих пор видны его следы. Надо же…

Собственно, нам и не нужно было заходить внутрь. Оставалось добраться до ущелья и пройти еще сотню метров до тайной пещеры отца.

— Ну, так что? — лорд Армагон терял терпение. Видимо, даже за призрачную надежду отыскать истинную, мужчины этого мира готовы пожертвовать многим. Даже помогать тем, кого терпеть не можешь. Ведь не испытывал же он симпатии к Друлавану, но упорно двигался к цели вместе с нами.

— Скажите, Карил, а вы можете обернуться драконом и дыхнуть огнем вон в ту сторону? — спросила я, когда прикинула, что по сугробам ползать сложнее, да и не хочется.

И потом, он сам напросился! Пусть отрабатывает.