|
В окне снова показалась тень – тень Хоффманна.
– И что это значит? – На таком расстоянии попасть невозможно. Для нас. – Невозможно? – Самое большое расстояние, при котором снайпер попал в цель, – две тысячи сто семьдесят пять метров. Один канадский снайпер. – И? – Что «и»? – Значит, не невозможно. – Невозможно. Для нас. – Здесь же почти на девятьсот метров меньше! В чем проблема? – В том, что ни один полицейский с такого расстояния не попадет. Мы не проходили такой подготовки. У нас нет такого снаряжения. Гренс повернулся к Эдвардсону, балкончик заходил ходуном, Гренс был тяжелым и сильно дернул перила. – А у кого? – Что «у кого»? – У кого они есть? Подготовка. Снаряжение. – У военных. Как раз они и учат наших снайперов. Их готовят к стрельбе на такие расстояния. И у них, что еще важнее, есть снаряжение. – Тогда доставьте сюда кого‑нибудь из них. Сейчас же. Балкончик опять затрясся, Гренс нервничал, большое тело перемещалось по балкону, комиссар дергал головой и топал ногами. Эдвардсон подождал, пока Гренс закончит, он не обращал внимания на грозный вид комиссара. – Так не делается. Военных нельзя задействовать в полицейских операциях. – Речь идет о жизни людей! – Шведская конституция, статья 2002:375. «Положение о поддержке, оказываемой Вооруженными силами гражданским властям». Могу зачитать, если хотите. Параграф седьмой. – Да положить мне на ваше положение! – Это шведский закон, Эверт.
Он слышал, как они передвигались по крыше, мелкие‑мелкие перемещения. Они не уходят оттуда. Приготовились и теперь выжидают. В наушнике затрещало.
– У военных. Как раз они и учат наших снайперов. Их готовят к стрельбе на такие расстояния. И у них, что еще важнее, есть снаряжение.
Пит улыбнулся.
– Тогда доставьте сюда кого‑нибудь из них. Сейчас же.
Он снова улыбнулся, но уже про себя, постарался встать в профиль, плечи перпендикулярно окну. Снаряжение, подготовка, способности. Снайпер. Военный снайпер.
Карта Аспсоса все еще лежала на столе, когда заместитель министра вернулась в кабинет и плотно закрыла за собой дверь. – Продолжим. Пятнадцать минут назад, уходя, она была напряжена, лицо красное. Она что‑то сделала или с кем‑то поговорила, а это дало результат. Замминистра выглядела спокойнее. Она сосредоточенно допила остатки кофе. – Регистрационный журнал? – Она кивнула на одну из папок, снятых со стола. – Да. – Дайте. Йоранссон протянул ей толстую черную папку; медленно перелистывая журнал, замминистра заметила, что каждая страница исписана от руки, разными почерками. Черной и синей шариковой ручкой. – Здесь зафиксированы все встречи руководителя с агентом Хоффманном? – Да. – И это – единственный экземпляр? – Этот экземпляр я храню как ответственное должностное лицо. Он единственный. – Уничтожить. Хозяйка кабинета положила папку на стол и подтолкнула ее к Йоранссону. – Еще где‑нибудь зафиксирована связь между Главным полицейским управлением и Хоффманном? Йоранссон покачал головой: – Нет. Мы не фиксировали связь ни с ним, ни с другими агентами. |
