– Я слушаю.

– Мне нужен квалифицированный снайпер.

– Но ведь спецназ уже прибыл?

– Прибыл.

– Тогда я не понимаю.

– Мне нужен кто‑нибудь, чья подготовка и снаряжение позволят выстрелить по цели с расстояния в полтора километра. Полиция, естественно, этого не сможет. Поэтому мне нужен военный  снайпер.

Они слушали – начальник национальной полиции и замминистра юстиции, они сидели рядом с Йоранссоном и начинали понимать.

– Вы, разумеется, знаете не хуже меня, что военные не могут вмешиваться в гражданские операции.

– Вы чиновник, Йоранссон. Если вы в чем‑то и хороши, то исключительно в этом. В чиновнической работе. Я хочу, чтобы вы нашли решение.

– Эверт…

– Пока заложников не убили.

Йоранссон держал телефон.

Отвращение.

Опять.

– Это звонил Гренс. Тот самый комиссар, который расследует Вестманнагатан, семьдесят девять. Теперь он здесь.

Йоранссон ткнул в план, в тонкие черточки, символически передававшие реальность. Эверт Гренс стоял где‑то там. Именно Эверт Гренс очень скоро примет решение, основываясь на информации из доступных ему баз данных. Основываясь на образе, созданном собственными коллегами, образе, который дает любому полицейскому право стрелять на поражение.

Стрелять.

– Здесь… он, полицейский руководитель операции, стоит вот здесь. Он отвечает за операцию, он решает, как именно она пойдет.

Рука Йоранссона дрожала. Он крепче прижал палец к карте, но рука все равно дрожала. Обычно такого не бывало – чтобы у интенданта Йоранссона тряслись руки.

– Тысяча пятьсот три метра до окна, где регулярно видят Хоффманна, и снайпер, полицейский снайпер, у которого нет необходимой выучки и снаряжения. Поэтому Гренс требует военного снайпера. С более мощным оружием и боеприпасами, обученного стрельбе на дальние расстояния.

Стрельбе на поражение.

– Решение всегда можно найти. Если захотеть, приемлемое решение всегда найдется. И, конечно, найти его – в наших интересах. В наших интересах содействовать тому, чтобы все закончилось. – Замминистра говорила спокойно, четко. – Ведь спасти заложников – наш долг.

Эверт Гренс потребовал обученного вооруженного снайпера.

Судя по тому, что сейчас творится в тюрьме, Хоффманн не освободит заложников.

Если Гренс получит военного снайпера, он тут же пустит его в дело.

– Что вы там говорите?

Йоранссон поднялся. Посмотрел на хрупкую женщину.

Палец на спусковом крючке будут держать не они.

Приказ о стрельбе отдаст полицейский руководитель операции. Стрелять будет снайпер.

А они не будут принимать решений.

Они передадут возможность принимать решения другим.

– Но… боже мой… – Йоранссон все еще держал палец на карте; вдруг он подтащил ее к себе и обеими руками смял в комок. – Что мы делаем? – Он с усилием поднялся, неподвижное лицо пылало. – Мы же превращаем Эверта Гренса в убийцу!

– Успокойтесь.

– Мы узакониваем убийство!

Он швырнул бумажный комок, тот попал в оконное стекло, затем срикошетил от стола замминистра юстиции.

– Что, если мы дадим полицейскому руководителю то, что он просит? И если он будет принимать решения, исходя из того, что ему известно о Хоффманне? Возможно, Гренсу придется отдать приказ о стрельбе на поражение в человека, который никогда не совершал насильственных преступлений, но при этом имеет репутацию беспредельщика, способного на любое насилие.

Замминистра наклонилась и подобрала бумажный шарик, подержала в руках, долго смотрела в лицо человека на грани срыва.