Папка с тюремным досье все еще лежала на стуле.

– А это? Его?

– Здесь информация только о нем.

Замминистра раскрыла папку, поискала в верхней части выписку из базы данных и протокол психиатрической экспертизы.

– Вот это – все?

– Это его образ, нами созданный.

– Созданный вами?

– Таким мы его сделали.

– И вот этот собирательный образ… если позволите так выразиться… послужит достаточным основанием для того полицейского, который будет принимать решение, когда операция по освобождению заложников… мм, продолжится?

В кабинете стало светлее, через окна пробились солнечные лучи, и белые листы бумаги усилили и отразили яркий свет.

– Этот образ был настолько хорош, что его одобрила мафиозная контора, в которую мы его внедрили. Потом мы его еще немножко подшлифовали для работы в Аспсосской тюрьме.

Замминистра отложила папку в сторону, внимательно посмотрела на Йоранссона: по должности он вполне мог бы руководить операцией по освобождению заложников там, в тюрьме.

– Вы могли бы… на основании вот этого и учитывая положение, которое возникло в Аспсосе, помня, что жизнь заложников под угрозой… вы смогли бы принять решение, предполагающее, что Хоффманн опасен, способен на убийство?

Интендант Йоранссон кивнул:

– Без сомнения.

– Может ли любой другой полицейский командир, которому будет поручено руководить спецназом, принять такое же решение, основываясь на этой информации?

– Ни один полицейский, который будет действовать на месте, основываясь на созданной нами характеристике Хоффманна, не усомнится в том, что Хоффманн готов прикончить тюремного инспектора.

Солнце устало сражаться с легкими облачками за окнами правительственной канцелярии, слепящий свет отступил, приятно было снова оглядеть кабинет.

– Значит… если командир спецназа в Аспсосе уверен, что Хоффманн готов убить заложников… и если он должен принять решение прямо сейчас… что он сделает?

– Если полицейский руководитель операции решит, что заложники в опасности и Хоффманн готов убить их… командир прикажет идти на штурм, чтобы спасти заложников.

Йоранссон подошел к столу. Провел кончиком пальца по плану, от прямоугольника, представлявшего собой корпус «В», к прямоугольнику церкви в полутора километрах от него.

– Но в нашем случае это невозможно.

Он принялся чертить пальцем кольцо за кольцом вокруг здания, отмеченного крестом. Движение было медленным, круг, еще круг, на бумаге не оставалось следов.

– Командир спецназа должен приказать своим бойцам подавить сопротивление террориста.

– Подавить сопротивление?

– Выстрелить.

– Выстрелить?

– Обезвредить.

– Обезвредить?

– Убить.

* * *

Каморка с маленьким деревянным алтарем уже превратилась в оперативный штаб. План Аспсосской тюрьмы так и лежал на поверхности, предназначенной для церковных служб, на полу стояли пустые и полупустые картонные стаканчики с кофе из закусочной с ближайшей бензоколонки, створки открытого настежь узкого окошка слегка шевелились, впуская воздух в тесное помещение: взбудораженные, громко разговаривающие люди быстро расходовали кислород.