– Эйнарссон!

Эйнарссон удивленно выглянул из‑за шкафа.

– Не сейчас, Эйнарссон. Ты мешаешь мне горевать.

Гренс уходил с чувством облегчения; подвальный этаж был почти красивым. Комиссар помотал лифту головой и пошел на третий этаж пешком. Он уже одолел половину пути, когда во внутреннем кармане пиджака зазвонил телефон.

– Да?

– Это вы расследуете убийство в доме семьдесят девять по Вестманнагатан?

Гренс тяжело сопел, ему нечасто приходилось ходить по лестницам пешком.

– Кто спрашивает?

– Кто говорит?

Звонил датчанин, но его речь легко было понять. Скорее всего, из Копенгагена, там Гренсу часто случалось работать.

– Кто мне звонит – вы или я?

– Прошу прощения. Якуб Андерсен, отдел преступлений против личности, Копенгаген. То, что вы называете «убойным отделом».

– И вы хотите?..

– Это вы расследуете убийство в доме семьдесят девять по Вестманнагатан?

– Кто утверждает, что это убийство?

– Я. И возможно, я знаю имя убитого.

Гренс остановился на последней ступеньке, пытаясь унять одышку. Он ждал, что еще скажет голос, представившийся полицейским из Дании.

– Вы не перезвоните?

– Кладите трубку.

Гренс торопливо прошагал в кабинет и нашел нужную папку в третьем ящике стола. Полистал ее, потом позвонил на коммутатор полиции Копенгагена (папка лежала перед ним) и попросил соединить его с Якубом Андерсеном из отдела преступлений против личности.

– Андерсен.

Тот же голос.

– Положите трубку.

Гренс снова позвонил на коммутатор и на этот раз попросил, чтобы его звонок перевели на мобильный телефон Якуба Андерсена.

– Андерсен.

Тот же голос.

– Откройте окно.

– Что?

– Если вы хотите получить ответ на свой вопрос, откройте окно.

Гренс услышал, как собеседник положил трубку на стол и какое‑то время сражался со скрипящими оконными задвижками.

– Так.

– Что вы видите?

– Хамбругаде.

– А еще?

– Воду, если как следует высунусь из окна.

– Воду видит пол‑Копенгагена.

– Мост Лангебру.

Гренс несколько раз смотрел из окон отдела преступлений против личности. Он помнил, как сверкает вода под мостом Лангебру.

– Где сидит Моэлбю?

– Мой шеф?

– Да.

– В кабинете напротив. Сейчас его нет. Иначе…

– А Кристенсен?

– Нету здесь никакого на хрен Кристенсена!

– Молодец. Молодец, Андерсен. Теперь можно продолжать.

Гренс подождал: датчанин сам позвонил ему, так что пусть продолжает. Сам он подошел к единственному окну своего кабинета. В неопрятном внутреннем дворе Крунуберга воды особо не наблюдалось.

– У меня есть причины подозревать, что убитый – наш сотрудник. Я хотел бы получить его фотографию. Можете отправить ее мне по факсу?

Гренс потянулся за папкой, проверил, не делись ли куда фотографии, сделанные Кранцем в квартире; на лице покойного тогда еще была кожа.

– Получите фотографию через пять минут. А потом я жду вашего звонка.

Эрику Вильсону нравилось не спеша идти по центру Стокгольма.

Дураки, костюмы, красивые женщины, наркодилеры, коляски, спортивные костюмы, собаки, велосипеды; то и дело попадаются люди, которые никуда не идут. Пол‑одиннадцатого, в столице первая половина дня. На коротком отрезке от здания Главного полицейского управления до Санкт‑Эриксплан он встретил их всех на тротуаре, недавно заново выложенном четырехугольной плиткой.