Сейчас они были уже у цели.

Благодаря смелости, солидности и убедительности в роли уголовника Паула добрался до вершины организации, маскирующейся под польское охранное предприятие: в Варшаве он разговаривал с самим вторым заместителем директора и Крышей.

– Я слышал, как он снял пистолет с предохранителя, но не успел помешать.

Вильсон смотрел на своего агента и друга, в лицо, которое попеременно было лицом то Пита, то Паулы.

– Я пытался успокоить их, но не выходя за рамки… Эрик, у меня не было выбора, понимаешь, я играю свою роль и должен играть ее на отлично, иначе… иначе умереть придется мне.

Его лицо сейчас окончательно превратилось в лицо Паулы – как всегда неожиданно.

– А он плохо играл свою роль. Он не справился. Чтобы сыграть уголовника, надо им быть.

Перед Эриком не нужно было оправдываться, он знал все обстоятельства, знал, что каждый день смерть ходит за Паулой по пятам – при такой работе гибель входит в число рисков, Эрик знал, что стукачей ненавидят свои же. Но все же хотел, не зная даже почему, убедиться в невиновности Пита, прежде чем обеспечивать ему защиту от уголовной ответственности.

– Тот, кто стрелял…

– Да?

– Под каким углом?

– Я знаю, Эрик, чего ты доискиваешься. Мне есть чем защищаться.

– Под каким углом?

Хоффманн понимал, что Вильсон должен задать все эти вопросы, таков порядок.

– Левый висок. Прямой угол. Прямо в голову.

– Где ты стоял?

– Напротив убитого.

Эрик Вильсон мысленно вернулся в квартиру, где только что был, к пятнам на полу и флажкам на стене, к конусу пространства, где пятна крови и мозга отсутствовали.

– Твоя одежда?

– Ничего не попало.

Пока ответы правильные.

На месте напротив убитого не было крови.

А вот на стрелявшего попал целый фонтан брызг.

– Она еще у тебя? Одежда?

– Нет. Сжег. На всякий случай.

Хоффманн знал, чего ищет Эрик. Доказательств.

– Я забрал одежду того, кто стрелял. Взял на себя смелость сжечь ее и сохранить рубашку. Вдруг понадобится.

Одиночка. Полагаться только на себя.

Так Пит Хоффманн жил, так он выживал.

– Принято.

– И орудие убийства тоже у меня.

Вильсон улыбнулся.

– А звонок в диспетчерскую службу?

– Это был я.

Снова правильный ответ.

Покидая Крунуберг – twelve,  – Вильсон зашел – thirty‑seven  – в дежурно‑диспетчерскую службу и проверил – fifty  – запись.

– Я слышал. У тебя был нервный голос. И я понимаю, почему ты нервничал. Но мы с этим разберемся. Сейчас мы разойдемся, и я сразу возьмусь за дело.

Эверт Гренс устал ждать. Последний разговор – двадцать две минуты назад. Сколько времени нужно, чтобы изучить отпечатки зубов и пальцев мертвеца? Якуб Андерсен из Копенгагена говорил об информаторе. Гренс вздохнул. Привлекать гражданских в качестве информаторов и работающих под полицейским прикрытием агентов в перспективе, черт возьми, куда дешевле, чем агентов‑полицейских; от информатора можно легко избавиться, «слить» его, ни за что не отвечая и без проблем по профсоюзной линии. Но такое будущее – не для него, Гренса. Когда работу полицейских‑одиночек начнут перепоручать бандитам, которые стучат на своих же товарищей, Гренс будет уже на пенсии.