Вильсон улыбнулся и вошел. Гренс собрался уже возмутиться, но передумал – Вильсон был из тех немногих, кто никогда не возражал против громкой музыки в коридоре. Так что он имел право зайти к Гренсу в кабинет, когда там стояла тишина.

– Убийство на Вестманнагатан, семьдесят девять. Если я правильно понимаю… это дело расследуете вы?

– Вы сами это сказали.

Вильсон встретился взглядом с несловоохотливым комиссаром. Накануне он покопался в базе «Текущие заявления» и был уверен, что нашел хороший предлог для беседы, который поможет ему скрыть от Гренса настоящую цель визита.

– Всего‑навсего предположение. Убийство произошло на первом этаже?

Финская фамилия, укрывательство и сбыт краденого в особо крупных размерах, тонна обогащенной меди.

– Нет.

Согласно информации из базы данных, дело закрыли и приговор по нему вступил в законную силу.

– Год назад. Тот же адрес. Я расследовал дело гражданина Финляндии, который купил и продал чертову уйму краденой меди.

Гренс такой ерундой не занимается, стало быть, не знает наверняка, расследовал Вильсон это дело или нет.

– И?

– Тот же адрес. Просто стало интересно. Может, есть какая‑то связь.

– Нету.

– Вы уверены?

– Я уверен. В нынешнем деле замешаны поляки. И убит датский агент, который работал под полицейским прикрытием.

Эрик Вильсон получил информацию, за которой приходил.

Дело расследует Гренс.

Он уже докопался до кое‑чего опасного.

И будет докапываться дальше; старик загорелся, как в былые времена, он все еще лучший в своей области.

– Агент под прикрытием?

– Слушайте… по‑моему, вас это не касается.

– Вы меня раззадорили.

– Когда будете выходить, закройте за собой дверь.

Вильсон не стал возражать – он узнал все, что хотел. Пара шагов по коридору, и голос Гренса прорезал поднявшуюся пыль:

– Дверь!

Два шага назад, Вильсон закрыл эту дверь и направился к следующей.

Интендант Йоранссон.

– Эрик?

– Минутка не найдется?

– Присаживайся.

Эрик уселся перед человеком, который был его шефом, шефом Гренса, а также контролировал информаторов, работающих на городскую полицию Стокгольма.

– У тебя проблема. – Вильсон посмотрел на Йоранссона.

Кабинет был просторнее, письменный стол больше. Может быть, поэтому хозяин всегда казался таким маленьким.

– Да?

– Я только что был у Эверта Гренса. Он расследует убийство – расправу на Вестманнагатан. Но проблема в том, что я, не будучи следователем, знаю об этом убийстве гораздо больше, чем официально назначенный руководитель следствия.

– Не понимаю, почему это – проблема.

– Паула.

– Что – Паула?

– Помнишь его?

– Помню.

Вильсон понял, что ему больше ничего не придется объяснять.

– Он был там.

Электронный голос.

– Twelve thirty‑seven fifty.

Что‑то зацарапалось. Звонят явно из дома. Голос напряженный, шепот, без акцента.

– Убит мужчина. Вестманнагатан, семьдесят девять.

– Еще раз.

Эверт Гренс держался за единственную ниточку, соединявшую его с человеком, который стал свидетелем убийства, а потом предпочел исчезнуть.

– Еще раз.

Техник‑криминалист покачал головой.

– Эверт, у меня еще столько дел. Давай я сделаю тебе копию – будешь слушать, когда и сколько захочешь.

И Кранц записал на новый диск звонок, принятый диспетчерской службой всего через две минуты после смертельного выстрела.