Хоффманн выпустил микрофон и положил обе руки на стол – так, чтобы их было видно.

Йоранссон продолжал смотреть на Пита, стало тяжело дышать и глотать, секунды растянулись в часы. Наконец не в меру внимательные глаза перестали сверлить его.

– Я не могу описать подробнее. Решать вам. Вы решаете.  Продолжать ли Пауле. Или мы в очередной раз просто постоим рядом и посмотрим.

Заместитель министра внимательно оглядела каждого, потом взглянула в окно, на солнце, такое прекрасное. Наверное, ей тоже хотелось прочь отсюда.

– Могу я попросить вас ненадолго выйти?

Хоффманн пожал плечами и пошел было к двери, но вдруг остановился. Микрофон. Микрофон отклеился и медленно сползал вниз по правой ноге под тканью брючины.

– Всего на несколько минут. Потом вы сможете вернуться.

Хоффманн ничего не ответил, только оттопырил на ходу средний палец. Услышал за спиной раздраженный вздох. Они видели его жест, разозлились, подняли взгляд. Этого он и добивался. Лишь бы не спросили, что это за ним тянется. Пит закрыл за собой дверь.

Лицо замминистра по‑прежнему ничего не выражало.

– Вы говорили о девяти месяцах. О пяти месяцах. О мексиканской и египетской мафии. Я тогда сказала «нет», потому что ваши работавшие под прикрытием агенты, все с криминальным прошлым, рассматривались как источники высокого риска.

– Паула – не источник высокого риска.  Он – залог успешной экспансии «Войтека». На нем построена вся операция.

– Я никогда не дам иммунитета от уголовного преследования сотруднику, которому ни вы, ни я не можем доверять.

– Я ему доверяю.

– Тогда, может быть, вы объясните мне, зачем интендант Йоранссон некоторое время назад его обыскивал.

Вильсон взглянул на своего шефа, потом – на женщину с ничего не выражающим лицом.

– С Паулой имею дело я, я  работаю с ним ежедневно. Я доверяю ему, а «Войтек» уже здесь! Никогда еще нам не удавалось внедрить своего агента настолько глубоко. С Паулой… мы снесем мафии голову одним ударом. Если только Паула не будет отдан под суд за события на Вестманнагатан. Если он сможет свободно действовать в тюрьме.

Замминистра подошла к окну с желтым солнцем и видом на столицу, которая жила своей предвечерней жизнью и понятия не имела о том, кто и как ею управляет. Потом взглянула на человека, до сих пор хранившего молчание.

– А вы что скажете?

Замминистра юстиции открыла свои двери для комиссара уголовной полиции Вильсона и интенданта Йоранссона. Но ради особо серьезных решений она пригласила самого главного человека Главного полицейского управления, попросила его тоже посидеть за столом и послушать.

– Уголовная элита, мультимиллионеры, те, кто совершил тяжкие преступления, у «Войтека» вроде финансистов. Основная масса уголовников, должники, мелкие воришки у «Войтека» вроде рабов. – У начальника Главного полицейского управления был резкий гнусавый голос. – Я не хочу, чтобы так было. Вы не хотите, чтобы так было. У Паулы нет времени на Вестманнагатан.

Хоффманну надо было успеть за несколько минут.

Он проверил расположение камер, довольно близко к обоим лифтам, и встал прямо под одной из них, чтобы оказаться в слепой зоне. Убедился, что рядом никого, расстегнул ремень и молнию на брюках, поймал микрофон и протянул провод под промежностью к животу.

Скотч никуда не годится.

Руки Йоранссона во время обыска слишком сильно прижали и порвали его.