Замкнутая система, бежать некуда.

Если меня раскроют. Если я спалюсь. Если меня бросят.

Тогда у него не будет выбора.

Он умрет.

Он лег на пол балкона, подполз к перилам, обеими руками прижал к плечу воображаемое оружие и нацелил на окно, которое выбрал себе на третьем этаже корпуса «В». Посмотрел на деревья, росшие вдоль каменной ограды кладбища. Ветер усилился, теперь шевелились и толстые ветки.

Скорость ветра – двенадцать метров в секунду. Корректировка: восемь градусов вправо.

Хоффманн навел воображаемую винтовку на голову, мелькавшую в окне мастерской. Открыл сумку, достал дальномер, направил на то же окно.

Он еще раньше определил расстояние: тысяча пятьсот метров.

Посмотрел на экран, чуть улыбнулся.

От балкона церкви до армированного окна было ровно тысяча пятьсот три метра.

Расстояние – тысяча пятьсот три метра. Обзор свободный. От выстрела до попадания – три секунды.

Пит обеими руками стиснул несуществующую винтовку.

Было без пяти десять, когда он прошел мимо могил, под прикрытием платанов и дальше, по старательно выровненной дорожке к машине, дожидавшейся его за кладбищенской калиткой. Он все успел, приготовил все необходимое, и, когда откроется Аспсосская библиотека, будет первым ее посетителем.

Своеобразное строение возле маленькой площади, зажатое между банком и магазином сети «ICA». Приветливая библиотекарша лет пятидесяти.

– Вам помочь?

– Да. Я только уточню пару названий.

Детский уголок с подушками, стульчики, одинаковой высоты стопки книжек про Пеппи Длинныйчулок, три простых стола для тех, кто хочет позаниматься или спокойно почитать, диван с наушниками – слушать музыку, компьютеры – для выхода в интернет. Чудесная маленькая библиотека – спокойная, где люди проводили время осмысленно – контрастировала с тюремными стенами, которые были видны из каждого окна и сочились тревогой и несвободой.

Хоффманн сел за один из компьютеров, стоявших на библиотечном прилавке, и стал смотреть каталог. Ему требовались шесть названий шести книг, он искал только те, которые точно долгое время никто не брал.

– Вот.

Приветливая женщина прочитала его требование: Байрон «Дон Жуан», Гомер «Одиссея», Юханссон «Из глубины шведских сердец», Бергман «Марионетки», Бельман «Мое жизнеописание», из всемирной литературы – книжка издательства «Атлантис» «Картины Франции».

– Стихотворения… и названия такие… нет, мне кажется, здесь нет этих книг.

– Я их видел.

– Понадобится какое‑то время, чтобы их принести.

– Они нужны мне сейчас.

– Я здесь одна и… они в хранилище. Мы так про них говорим. Про книги, которые не часто спрашивают.

– Я буду очень, очень благодарен, если вы сможете принести их сейчас. Я тороплюсь.

Женщина вздохнула, но не тяжело – как человек, столкнувшийся с проблемой, которая на самом деле доставляет ему удовольствие.

– Вы – единственный посетитель. И народу не будет до самого обеда. Я спущусь в подвал, а вы пока приглядите тут.

– Спасибо. И только в переплете. В твердом.

– Простите?

– Не растрепанные покеты и не в фальшивом твердом переплете.

– Составной переплет. Нам такие дешевле обходятся. А содержание то же самое.

– В твердой обложке. Все дело в том, как я читаю. Вернее – где читаю.

Хоффманн уселся в кресло библиотекаря за стойкой и стал ждать. Он и раньше бывал здесь, брал книги, которые не пользовались спросом и потому хранились в подвальном этаже, в хранилище; точно так же он наведывался и в другие библиотеки поселков, построенных вокруг самых суровых тюрем Швеции.