Джексон снова достал кислородную маску, но в этот момент дверь отворилась, и сестра Агнесса впустила в палату пару средних лет.

— Мистер и миссис Грант.

Женщина бросилась к протянутой руке Таннера. Ему удалось улыбнуться. Он глубоко дышал, а она низким голосом заговорила с ним на языке, которого Джексон никогда не слышал.

— Это гэльский, доктор. Они всегда говорят друг с другом по-гэльски. Он приехал к нам погостить. В прошлом году его жена умерла в Шотландии.

В этот момент Таннер перестал дышать. Его дочь зарыдала. Джексон бережно отвел ее к мужу и склонился над пациентом. Некоторое время спустя он повернулся к ним.

— Мне очень жаль, но он скончался, — сказал он просто.

На этом все могло бы и кончиться, если бы Тони Джексона не поразило совпадение темы рассказанной Таннером истории с тем, что он прочел в «Нью-Йорк таймс» о Гонконге и его отношениях с Китаем. Особую роль сыграло и то, что Таннер умер рано утром в воскресенье, а по воскресеньям, если его расписание дежурств позволяло, он всегда обедал в доме своего деда в «Маленькой Италии», который его мать после смерти его бабки содержала в особом стиле, привычном для ее отца.

Деда Джексона, в честь которого он получил свое имя, звали Антонио Мори. Только по странному стечению обстоятельств он стал американцем по рождению, потому что его беременная им мать приплыла с Сицилии, из города Палермо, как раз к тому моменту, когда пришла пора произвести его на свет на Эллис-Айленд. Поторопись она на сутки, и маленький Антонио по рождению не стал бы американцем.

У его отца были нужные друзья — друзья из мафии. Антонио недолго оставался простым рабочим, «друзья» пристроили его сначала в бизнес с оливковым маслом, потом в «ресторанный бизнес». Он умел держать язык за зубами, всегда делал то, что ему говорили, и благодаря этому в конце концов достиг финансового благополучия и высокого положения в строительной индустрии.

Когда его дочь вышла замуж не за сицилийца, он смирился с этим, как он смирился со смертью своей жены от лейкемии. Его зять, богатый англосаксонский адвокат, принес в семью респектабельность, и его смерть также пошла на благо семьи: Мори и его любимая дочь снова были вместе, да еще с умницей-внуком, который был так талантлив, что учился в самом Гарварде. И не важно, что был он не от мира сего и выбрал медицину. Мори мог заработать достаточно денег для всех них, потому что он был в мафии, он был не последним в кругу «семьи Луки», глава которой, дон Джованни Лука, хотя и вернулся на Сицилию, был «Capo di tutti Capi» — «боссом всех боссов мафии». Уважение, которым пользовался Мори, не купить ни за какие деньги.

Когда Джексон приехал в дом своего деда, его мать Роза, все еще красивая, несмотря на седину в темных волосах, на кухне вместе с прислугой Марией готовила еду. Увидев сына, она расцеловала его в обе щеки и легонько отодвинула от себя.

— Ты выглядишь ужасно! Под глазами синяки.

— Мама, я с ночной смены. Мне удалось поспать только три часа, потом я принял душ и приехал сюда, потому что я не хочу, чтобы ты расстраивалась.

— Умница! Иди поздоровайся с дедушкой.

Джексон направился в гостиную, где он застал Мори за чтением воскресной газеты. Он наклонился, чтобы поцеловать деда в щеку, а Мори проговорил:

— Я слышал, что сказала тебе твоя мать. Она права. Ты делаешь добро, но убиваешь себя. Вот, выпей красного вина.

Джексон взял стакан из его рук и с удовольствием отпил.

— Хорошее вино!

— У тебя было интересное дежурство? — Мори искренне интересовался делами внука.