— Не мешай ему, — сказал Морган, — он свою дорогу найдет. Я вот отправился во Вьетнам, Антонио, и теперь этого у меня никто не отнимет. Не надо мешать, когда парень из состоятельной семьи сам лезет в ад, не имея в том нужды. Это кое о чем говорит. Он не останется там навечно, но то, что он был там, всю его жизнь будет заставлять людей смотреть на него иначе. Он славный малый.

Морган положил руку на плечо Мори.

— Эй, надеюсь, я не произвожу впечатление слишком расчетливого?

— Нет, — запротестовал Мори, — вовсе нет. Таким, как он, можно гордиться. Спасибо, Карл, спасибо тебе. А теперь мне пора. Аста! — Он кивнул в ее сторону и вылез из машины.

— Ты очень хорошо сказал о Тони, — заметила Аста.

— А это правда. Он блестящий малый. В конце концов он попадет на Парк-авеню, но в отличие от других тамошних прекрасных врачей он навсегда останется врачом, который поработал на окраине, среди монахинь, в занюханной больнице Всемилостивой Богородицы, а это за деньги не купишь.

— Ты циник, — определила Аста.

— Нет, золотце, я реалист.

— А теперь поехали. — Он пересел за руль. — Я умираю с голоду. Сегодня мы с тобой ужинаем в ресторане.

Когда они, заканчивая свой ужин в ресторане «Четыре сезона», перешли к кофе, официант принес им телефонный аппарат.

— Международный звонок, сэр. С Сицилии. Джентльмен сказал, что это срочно.

Хриплый голос по телефону было невозможно спутать ни с каким другим.

— Карло, это Джованни.

Морган выпрямился на своем стуле.

— Дядя? — Он перешел на итальянский. — Какой приятный сюрприз! Как дела?

— Все отлично, особенно после твоего факса.

— Я правильно поступил, что поставил тебя в известность обо всем этом?

— Настолько правильно, что я хочу, чтобы ты вылетел сюда ближайшим рейсом. Это очень серьезное дело, Карло, очень серьезное!

— Отлично, дядя! Я буду у тебя завтра. Здесь со мной Аста. Дать ей трубку?

— Я лучше посмотрю на нее, ты возьми ее с собой. Жду вас, Карло.

В трубке щелкнуло; официант приблизился и взял ее.

— Что все это значит? — спросила Аста.

— Похоже, что Джованни действительно счел это дело о «Чунцинском соглашении» очень серьезным. Он хочет видеть меня завтра в Палермо. И тебя, дорогая, тоже. Тебе пора посмотреть Сицилию.

И он жестом подозвал официанта.

На следующее утро они прямым рейсом долетели до Рима, где Моргана с дочерью ждал частный реактивный самолет, который доставил их в аэропорт Пунта Раиса, что в двадцати милях от Палермо. Там уже дежурил «мерседес» с шофером и громилой в синем нейлоновом плаще, с высокими скулами и плоским носом боксера-профессионала. Боксер производил впечатление человека огромной физической силы и был скорее похож на славянина, чем на итальянца.

— Главный телохранитель дяди — Марко Руссо, — шепнул Морган Асте. Он улыбнулся и протянул гиганту руку: — Привет, Марко, давно не виделись. Это моя дочь, Аста.

Марко изобразил подобие улыбки.

— Очень приятно! Добро пожаловать на Сицилию, синьорина. Рад видеть вас снова, синьор. Дон Джованни не в городе, он на вилле.

— Отлично, тогда поехали.

Вилла Луки расположилась на окраине деревни у подножия Монте-Пеллегрино, возносящейся к небесам в трех милях к северу от Палермо.

— Во время одной из Пунических войн карфагеняне в течение трех лет держали на этой горе оборону против римлян, — рассказал Морган Асте.