Не успел лимузин остановиться, как из дома, радушно улыбаясь, поспешил к ним навстречу сам хозяин.

— Добро пожаловать! Добро пожаловать! — приветливо повторял он, протягивая Джил обе руки.

Поддавшись вспыхнувшей в ней нежности, Джил импульсивно обняла старика и поцеловала в щеку.

— Я так благодарна вам за приглашение.

— Что вы! Это я вам благодарен. Заходите. Все готово, ждали только вас. — Сердечно пожав руку Джордану, Ховард повел их внутрь.

Дом и снаружи поразил Джил, но то, что предстало ее взгляду внутри, просто ошеломило ее. Холл был выложен белыми мраморными плитами и освещался сверкающей хрустальной люстрой. Огромные хрустальные вазы с ярко-розовыми и пурпурными цветами мальвы оживляли интерьер. Не задерживаясь, хозяин провел их в гостиную с массивными стенами и двустворчатыми, от пола до потолка окнами, выходившими на океан. Бурлящие волны с шумом разбивались о берег, купаясь в огненных лучах заката.

— Какая красота! — выдохнула Джил в благоговейном восторге.

— Я знал, что вам понравится. — Ховард протянул руку к звонку и дернул. Почти тотчас в дверях показалась экономка и поставила на столик поднос, на котором были бокалы, бутылки с белым и красным вином, херес и различные аперитивы.

Не успели они взять бокалы в руки, как экономка вновь появилась.

— Мистер Уилкокс, вас к телефону. Джил едва не заскрежетала зубами. Этот человек не знает, что такое свобода, телефонный шнур сжимает его горло тесней, чем петля палача.

— Извините, пожалуйста, — сказал Джордан, чуть не бегом покидая комнату.

Джил раздосадовано отвернулась. Глаза бы ее не видели…

— Как вы относитесь к этому молодому человеку? — с грубоватой прямотой спросил ее Ховард, когда Джордан вышел. — Каковы ваши чувства по отношению к нему?

— Мы только вчера познакомились… У меня нет к нему никаких чувств.

— Тогда что вы думаете о нем? Джил наконец оторвала взгляд от своего бокала.

— Он чересчур много работает. Вздохнув, мистер Ховард кивнул и рассеянно потер переносицу.

— Таким вот и я был лет тридцать назад. Иногда мне хочется взять его за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы он одумался, но вряд ли это поможет. Мальчик слишком упрям, никого не желает слушать. К сожалению, он пошел в своего отца.

Не зная почти ничего о Джордане, его семье, связях и окружении, Джил внимала Ховарду с горячим интересом, хотя благоразумие настойчиво говорило ей, что лучше ничего о Джордане не знать. Чем меньше она узнает, тем меньше ей грозит опасность в него влюбиться.

И все же один вопрос непроизвольно сорвался у нее с языка:

— Что сделало Джордана таким, какой он есть?

— Начать с того, что его родители разошлись, когда он был еще ребенком. Печальная история. — Эндрю доверительно наклонился к ней, обеими руками сжимая бокал. — Спору нет, Джеймс и Глэдис Уилкокс любили друг друга. Но постепенно любовь уступила место горечи и ожесточению, а сын стал оружием, которым они сражались.

— О, как грустно! — Этого Джил и боялась — сочувствие и симпатия к Джордану все росли.

— Мать его вышла вторично замуж, отец женился, и Джордан напоминал обоим об их прошлой, такой невеселой жизни. Он учился в лучших закрытых школах, однако оставался одинок. В последние годы жизни Джеймс пытался сблизиться с сыном, но… — Ховард пожал плечами. — А мать, насколько мне известно, не видела Джордана уже лет пятнадцать. Боюсь, он просто не знает, что такое настоящая любовь, такая любовь, которая придает смысл нашему существованию. О, у него были женщины, и немало, но ни одна из них не могла научить его любви и озарить радостью его жизнь… Но теперь… — Ховард примолк и многозначительно взглянул на Джил.