— Хозяин свалки приехал, — прошептал Рыбохват. — У него внедорожник. Суперская тачка! Носится тут на ней как автогонщик.

   Когда рев внедорожника переместился на другой конец автосвалки, Рыбохват провел Роя коротким путем к дырке в заборе, и они выбрались наружу.

   — И куда ты теперь? — спросил Рой.

   — Не знаю. Может, схожу на разведку.

   — Куда?

   — Сам знаешь куда, — сказал Рыбохват. — Надо присмотреть цели на вечер.

   — Ох.

   — Хочешь знать, что за цели?

   — Наверное, мне лучше не знать, — сдержанно ответил Рой.

   Может, рассказать Рыбохвату про отца? Чтобы он понимал, почему Рой не может ему во всем помогать, хоть и сочувствует его партизанской войне. Рой с ужасом представлял себе, как их с Рыбохватом ловят на стройплощадке и родители потом приходят в тюрьму и разговаривают с ним через решетку, как в кино.

   — Знаешь, мой папа — федеральный агент, он работает на министерство юстиции, — сказал Рой.

   — Круто, — ответил мальчик. — А мой отчим целыми днями смотрит канал «Развлечения и спорт» и жует чипсы. Ладно, Монтана, пошли. Покажу тебе кое-что.

   — Меня вообще-то зовут Рой.

   — Хорошо. Пошли, Рой.

   И он снова припустил бегом.

   Однажды летом в конце семидесятых годов — когда Рой Эберхард еще не родился на свет — у берегов Флориды, чуть южнее Кокосового Залива, разыгрался настоящий тропический шторм. Человеческих жертв не было, зато домам и дорогам вдоль береговой линии досталось как следует.

   Среди пострадавших оказался и бот-краболов «Молли Белл». Его сорвало с якоря, швырнуло на прибрежные скалы и немного потрепало в волнах, после чего он затонул. Точнее, не совсем затонул, а так, наполовину, — скорее застрял.

   Шторм выдохся, приливная волна схлынула, а полузатонувший краболов остался торчать в щели между двумя скалами. Из-за острых, облепленных ракушками камней и опасных течений ни один капитан спасательного судна не рискнул подойти к скалам вплотную, чтобы вытащить «Молли Белл».

   С каждым годом от «Молли» оставалось все меньше: ее прочный корпус понемногу разрушался под совместным напором моря, непогоды и жуков-древоточцев. Через двадцать с лишним лет над поверхностью воды осталась только облезлая накренившаяся крыша рулевой рубки. Зато на ней легко умещались два мальчика — и они уселись бок о бок, подставив лица солнцу и опустив ноги в бледно-зеленую воду.

   Роя поразила чудесная тишина этого места, огражденного от шума цивилизации мангровыми зарослями. Беатрисин брат, прикрыв глаза, втягивал в себя соленый морской воздух.

   Над их головами парила одинокая скопа, высматривая добычу на мелководье. Мимо проплыла стайка молодых тарпонов — эти тоже явно выискивали, чем бы поживиться. На берегу царственно стояла на одной ноге белая цапля — как раз на том дереве, где мальчики повесили свою обувь, прежде чем поплыть к заброшенному краболову.

   — Недели две назад я тут видел крокодила, — небрежно заметил Беатрисин брат. — Здоровенный, метра три.

   — Мог бы и заранее предупредить, — рассмеялся Рой.

   На самом деле он чувствовал себя здесь в полной безопасности. Такая нетронутая красота, прямо как в заповеднике, — и всего в каких-то двадцати минутах от дома. Я мог бы и сам отыскать это место, подумал Рой, если бы не носился так со своей тоской по Монтане.