— Я к тебе пришел, чтобы договориться. Положить конец этой дурацкой войне.

   Это была чистая правда. Если бы удалось заключить с Даной Матерсоном мир или хотя бы перемирие, Рой мог бы целиком переключиться на Рыбохвата и его дела.

   — Эберхард, ты кретин! — гаркнул Дана ему в лицо. — После всего, что ты мне устроил, можешь считать себя покойником! Ты уже все равно что мертвый!

   — Ты безнадежен, — пожал плечами Рой. — Кстати, красивый цвет, — он показал на Данины посиневшие, распухшие костяшки пальцев.

   — Пошел вон, Пастушка! Убирайся!!!

   Рой ушел, а Дана стал тарабанить в дверь и орать, чтобы ему открыли.

   Видок был забавный — Дана в обвислых трусах подпрыгивает и приплясывает от нетерпения, — но у Роя сейчас не было настроения им любоваться.

   Доехав до автомобильного кладбища, он спрятал велик и пролез через дыру в заборе. При дневном свете это место не навевало такую жуть, как ночью, — свалка как свалка. Рой без труда нашел ржавый фургончик с надписью «СЛИВОЧНОЕ МОРОЖЕНОЕ И ВАФЕЛЬНЫЕ РОЖКИ ЙО-ЙО».

   Беатрисин брат лежал у задней стенки фургона, в старом заплесневелом спальнике, застегнутом на молнию. Рой опустился рядом с ним на колени.

   — Принес тебе попить.

   — Спасибо, друг. — Рыбохват потянулся за пластиковой бутылкой. — И за вчерашнее спасибо. Попало тебе?

   — Не смертельно, — сказал Рой. — Как себя чувствуешь?

   — Как коровья лепешка.

   — А выглядишь вроде чуть получше.

   Пожалуй, щеки у Рыбохвата слегка порозовели, и укушенная рука уже не походила на деревянную колоду. На другой руке виднелся кровоподтек величиной с монетку — там, откуда Рыбохват выдрал иголку от капельницы, когда убегал из больницы.

   — Температуры уже нет. Правда, все болит, — сказал Рыбохват, выползая из спальника. Рой отвернулся, чтобы он мог спокойно одеться.

   — Хочу тебе кое-что рассказать. Насчет блинного домика. Я говорил с папой, и он сказал, что, если у них есть все разрешения, они могут делать на своей земле что хотят. Так что ничего у нас не получится.

   — У нас? — Рыбохват усмехнулся.

   — Я хотел сказать…

   — Я смотрю, ты уже ввязался в это дело по уши! Значит, сам начинаешь думать как преступник.

   — Ничего я не преступник.

   — А кто же? Разве вечером в больнице ты никаких законов не нарушал?

   — Ты был болен, и тебе была нужна помощь. Рыбохват допил воду, отшвырнул пустую бутылку в угол, встал и по-кошачьи потянулся.

   — Ты переступил черту, потому что боялся за меня. А я боюсь за маленьких глупых совок.

   — Это кроличьи совы. Я про них недавно читал, — сказал Рой. — И кстати, они не такие уж любители говяжьего фарша. Они едят в основном жуков и червей. Так в книжке написано.

   — Ну, наловлю им жуков, — нахмурился Рыбохват. — Все равно это все неправильно. Совы жили на этой земле задолго до того, как ее выкупил какой-то блинный домик. Ты сам вообще откуда?

   — Из Монтаны, — автоматически ответил Рой. — Точнее, — поправился он, — я родился в Детройте. Но до Флориды мы жили в Монтане.

   — Никогда не был на Западе, — сказал Рыбохват. — Я слышал, там горы.

   — Ага. Обалденные.

   — Вот чего нам тут не хватает, — вздохнул Беатрисин брат.