-  Спасибо, - поблагодарил я охранника, протягивая руку за бутылкой, которую он тут же на прощание снова надолго приложил к губам, затем, с сомнением поглядев на остатки жидкости, опрокинул в себя ещё глоточек и только после этого с явным сожалением отдал почти пустую бутылку мне.

    -  Я скоро принесу её назад, - пообещал я.

    -  Там слишком много паги для одного пленника.

    -  Верно, - подтвердил я. - Значит, скоро я тебе её верну.

    Глаза охранника открывались уже с трудом, в замедленных движениях стала наблюдаться вялость.

    -  Сороковая камера, - кивнул он головой, а точнее, уронил её на грудь.

    -  Где ключ? - спросил я.

    -  Возле двери, - ответил он.

    -  Возле остальных дверей ключей не было, - с сомнением заметил я.

    -  Остальные ключи хранятся где-то наверху, - пробормотал он. - Я не знаю где.

    -  Спасибо.

    Я двинулся по направлению к девятому коридору.

    Вскоре в свете факела мне на глаза попалась камера с номером сорок на небольшой металлической пластине.

    Я открыл окошко для наблюдения. Внутри темной, мрачной камеры я едва сумел различить скрюченную фигуру лежащего у дальней стены закованного в цепи человека.

    Ящик для ключа находился слева от замочной скважины, футах в четырех от окошка для наблюдений. Маленький, тяжелый металлический ящик был намертво вделан в каменную кладку стены. Отпирался он несколькими поворотами болта с выпуклой головкой. Я проделал все необходимые операции, достал из ящика ключ, вставил его в замочную скважину, отпер замок и открыл тяжелую металлическую дверь камеры. Подняв факел повыше, я вошел внутрь.

    Напуганный светом урт, подбиравший из железной миски остатки овсяной каши, выскочил у меня из-под ног и скрылся в узкой расщелине в стене.

    В камере стоял спертый запах промокшей соломы и экскрементов урта и человека.

    Пленник - небольшого роста, совершенно раздетый, похожий на скелет человек с седыми всклокоченными волосами и блуждающим взглядом ввалившихся глаз проснулся и, увидев меня, испуганно запричитал плаксивым голосом нечто невразумительное. Он, пошатываясь, поднялся на колени и худой, изможденной рукой прикрыл глаза, очевидно давно отвыкшие от света.

    -  Кто вы? - шепотом, скорее похожим на едва слышный вздох, спросил он.

    Я заметил, что узник ещё вовсе не стар, хотя волосы у него на голове свисали редкими, совершенно седыми прядями. Одно ухо у него отсутствовало.

    -  Мое имя Куурус, - сказал я, отводя факел от пленника.

    Его шея, ноги, руки, были прикованы несколькими тяжелыми цепями, соединенными со вделанными в стену кольцами, хотя даже одной из таких цепей вполне хватало, чтобы удержать человека. Значит, этот человек должен быть не обычным пленником. Я заметил также, что длина цепей была строго рассчитанной и предоставляла лишь столько свободы в движениях, чтобы он мог дотянуться до миски или отогнать наиболее назойливо нападающих на него уртов. Судя по всему, содержащим его здесь было необходимо на некоторое время оставить его в живых, хотя маловероятно, чтобы в столь жалких условиях он мог просидеть здесь сколько-нибудь длительный срок.

    Я огляделся и, увидев в каменных плитах стены скобу, вставил в неё факел. Возвращаясь к пленнику, я спугнул ещё трех-четырех мотнувшихся в разные стороны уртов.

    -  Вы из черной касты, - прошептал он. - Наконец-то они решили со мной покончить.