-  Относительно меня вы ошибаетесь, - ответил я.

    -  Меня снова будут пытать? - с дрожью в голосе спросил он.

    -  Не знаю.

    -  Убейте меня, - попросил он.

    -  Нет, - сказал я.

    Он глухо застонал.

    Я ещё раз взглянул на его тщедушное, измученное, покрытое кровоподтеками грязное тело, всклокоченные поредевшие седины и шрам на месте уха, потом отыскал на полу несколько камней, ногами забил ими щели и отверстия, через которые в камеру проникали урты.

    Не веря своим глазам, почти привыкшим к свету факела, пленник следил за каждым моим движением.

    Я снова вернулся к нему. Под металлическими наручниками и кандалами на щиколотках и запястьях пленника виднелись кровавые рубцы, превратившиеся в толстые сплошные нарывы. Вероятно, он пробыл в цепях уже несколько месяцев.

    -  Зачем вы пришли? - спросил он.

    -  Сегодня Кейджералия, - неопределенно ответил я и протянул ему бутылку с пагой.

    -  Кейджералия?

    -  Да.

    Из его груди вырвался хриплый надрывной смех.

    -  Я был прав. Значит, я был прав!

    -  Я не понимаю.

    Он запрокинул голову и поднес к губам бутыль. Я заметил, что у него во рту почти не осталось зубов, большинство из которых, вероятно, были выбиты или сгнили от долгого пребывания пленника в столь невыносимых условиях.

    Я насилу оторвал от него бутыль. Мне вовсе не хотелось, чтобы он убил себя лишними глотками паги, от которой его организм давно отвык.

    -  Я был прав, - кивая головой, снова произнес он.

    -  В чем?

    -  В том, что сегодня Кейджералия, - ответил он и, отклонившись в сторону, показал на стене у себя за спиной длинный ряд тонких отметин, сделанных на каменной поверхности, очевидно, краем миски или металлическим наручником.

    -  Все совпадает. Сегодня - Кейджералия, - повторил он.

    При взгляде на этот грубый календарь у меня невольно перехватило дыхание: ряд отметин был слишком длинен.

    Он снова глухо рассмеялся.

    Я дал ему сделать ещё глоток паги.

    -  Иногда, - сказал он, - я не был уверен, сделал ли за день отметку или забью, а в иные дни боялся, что отметил их дважды.

    -  Вы были аккуратны, - заметил я, внимательно всматриваясь в ровные ряды отметин, соответствующих пятидневным неделям, объединенным в месяцы и разделенным равномерно чередующимися Переходными стрелками.

    Я быстро сделал подсчет и сказал, указывая на самую первую отметину:

    -  Это первый день ен'кара прошлого года.

    Беззубый рот растянулся в улыбке, глаза засверкали от удовольствия.

    -  Да, - ответил пленник, - это первый день ен'кара 10118 года.

    -  И произошло это незадолго до моего появления в доме Кернуса, - произнес я, чувствуя, как задрожал мой голос.

    Я снова протянул ему бутыль.

    -  Ваш календарь очень точен, - сказал я. - Он вполне достоин писца.

    -  Я - писец, - сказал человек.

    -  Я знаю, - ответил я.

    -  Меня зовут Капрус, - добавил он.