При виде такой картины двое упавших, но теперь поднимающихся на ноги таурентинов переглянулись.

    Желания продолжать столь бесславную битву у них явно не оставалось.

    -  Отступаем, - предложил более старший из них.

    -  Сматываемся, - выразил его мысль проще более молодой.

    И оба они поспешили привести свое решение в действие.

    Зрители заревели от восторга, выражая свое удовольствие от разыгравшегося у них на глазах представления. Однако вскоре их ликование сменилось яростью: таурентины, числом никак не менее двухсот человек, быстро спускаясь по проходам между зрительскими рядами, выходили на арену.

    «Вот тут-то тебе уже не отвертеться», - подумалось мне.

    Возвращался и снявший шлем старший из двух оставшихся в живых таурентинов, от преследования которых я отказался, видя, что они не собираются продолжать схватку.

    -  Кажется, я несколько поторопился, - с кривой ухмылкой заметил он. - Ситуация изменилась. Интересно посмотреть, как ты теперь запоешь?

    Посмотреть ему, однако, не пришлось: помешало пущенное чьей-то умелой рукой тяжелое горианское копье, вонзившееся любознательному воину прямо в грудь. Я отшатнулся в сторону и тут заметил стоящего справа от меня с обнаженным мечом, небольшим круглым щитом и, как всегда, в закрывающем лицо шлеме Мурмилиуса.

    Сердце мое забилось от радости.

    -  В атаку! - поступила команда предводителя спустившихся на арену таурентинов. Толпа разгневанных зрителей сильнее навалилась на цепь таурентинов, окружавшую арену стадиона и копьями удерживающую на месте наседавших на неё болельщиков.

    Находившиеся на арене таурентины бросились к нам, и мы с Мурмилиусом, спина к спине, встретили их атаку.

    Замелькали клинки, зазвенела сталь - и враги один за другим стали оседать на землю под яростными ударами разящих их отчаянных мечей.

    Вскоре к нам присоединился третий в одеянии готовившегося выйти на поле гладиатора.

    -  Хо-Сорл! - с радостью узнал его я.

    -  Что-то долго ты сюда добирался, - расправляясь с очередным противником, заметил Мурмилиус.

    Хо-Сорл, мгновенно включаясь в сражение, рассмеялся.

    -  Кернус рассчитывал, что я тоже выйду на арену в слепом шлеме, - сказал он. - Но Хо-Ту нарушил его планы.

    Рядом с нами появился четвертый товарищ, также в шлеме, закрывающем лицо.

    -  Ремиус! - воскликнул я.

    -  Мне тоже уготован был поединок в слепом шлеме, - ответил тот. - К счастью, я наткнулся на Хо-Ту.

    -  И, как я полагаю, - с усмешкой добавил Мурмилиус, не забывая при этом о наседающем неприятеле, на девушек с Горшечной улицы.

    -  Ну, если быть совсем точным, - ответил Ремиус, выдергивая свой меч из-под ребер падающего к его ногам противника, - на них тоже.

    Мурмилиус в великолепном выпаде, словно ему надоело драться с одним и тем же противником, уложил сражавшегося с ним таурентина и перешел к следующему.

    -  Да, на аукционе за этих девиц покупатель выложил бы кругленькую сумму, - сказал он.

    -  Может, стоит отдать этим девчонкам с Горшечной улицы тех таурентинов, что останутся в живых после этой схватки, - высказал предположение Хо-Сорл.