Я едва успевал отбивать мелькавшие у самой моей груди клинки таурентинов.

    -  Отличная идея, - согласился Мурмилиус.

    Еще дюжина таурентинов бросилась на подмогу своим товарищам, ряды которых быстро таяли.

    -  Если после этой рубки из них вообще кто-нибудь останется в живых, - закончил тему Ремиус, расправляясь с очередным противником.

    Таурентины, один за другим спускавшиеся с верхних рядов трибуны, все продолжали выбегать на арену.

    Хо-Ту с кривым ножом в руке, с которого текла кровь, тоже словно вырос откуда-то из-под земли и стал рядом с нами.

    В ту же секунду я едва успел отбить направленный ему в грудь вражеский клинок.

    -  Думаю, здесь более уместен меч, нежели твой крохотный ножик, - заметил ему Мурмилиус.

    Хо-Ту выхватил меч и словно в оправдание заработал им изо всех сил.

    -  Убейте их! - донесся до меня крик Филемона.

    Еще не меньше сотни таурентинов перемахнули через барьер, отгораживающий зрительные трибуны от арены стадиона, и бросились к нам.

    Мы начали пробивать себе дорогу среди уставших, изнуренных схваткой, окровавленных таурентинов к этому новому, полному сил вражескому подкреплению.

    -  Я уложил семнадцатого! - крикнул Ремиус Хо-Сорлу.

    -  А я уже давно сбился со счета, - ответил ему Хо-Сорл.

    Ремиус сердито рассмеялся и добавил ещё одного к списку своих жертв.

    -  Наверное, у меня на счету уже сотни две, не меньше, - тяжело дыша, продолжал подсчет Хо-Сорл.

    По счастью, нападавшие таурентины не могли наброситься на нас все сразу и вынуждены были атаковать небольшими группами, справиться с которыми нам было легче.

    -  Слин хвастливый! - крикнул товарищу Ремиус и тут же добавил: - Девятнадцатый!

    Хо-Сорл завалил на землю очередного противника.

    -  Двести шестой, - с легкой небрежностью довел он до сведения товарища, тут же переключаясь на очередного противника.

    -  Тише! - заорал Мурмилиус, и те послушно замолчали.

    Теперь они дрались молча, и среди яростного звона мечей раздавались только ожесточенные вопли атакующих да стоны смертельно раненных.

    -  Их слишком много! - не удержался я.

    Мурмилиус не ответил; он продолжал биться.

    В секундное затишье я повернулся к нему, но, как и прежде, не смог различить хоть каких-нибудь черт лица этого легендарного человека.

    -  Кто вы? - спросил я.

    -  Я - Мурмилиус, - рассмеялся он.

    -  А почему Мурмилиус дерется бок о бок с Тэрлом Кэботом? - поинтересовался я.

    -  Точнее говоря, - ответил он, - это Тэрл Кэбот дерется бок о бок с Мурмилиусом.

    -  Что-то я не понимаю, - признался я.

    -  Мурмилиус, - гордо ответил он, - ведет борьбу. Он сражается.

    -  Я тоже сражаюсь, но мое сражение несколько отличается от того, что ведет Мурмилиус.

    -  Верно, - ответил он, - и прежде всего тем, что ты ведешь войну, не совсем понимая, за что именно.

    -  А какую же войну ведете вы? - допытывался я.

    -  Свою собственную, - сказал он, расправляясь с очередным нападающим.

    Тут, к своему изумлению, я заметил сражающегося в наших рядах простого воина, не таурентина, шлем и щит которого не были украшены золотом, а плечи не покрывала алая накидка, свидетельствующая о принадлежности к личной охране убара.