Тут, к своему изумлению, я заметил сражающегося в наших рядах простого воина, не таурентина, шлем и щит которого не были украшены золотом, а плечи не покрывала алая накидка, свидетельствующая о принадлежности к личной охране убара.

    Я не стал расспрашивать его, только с благодарностью принял его помощь.

    Новый отряд таурентинов численностью человек в двести перебрался за разделительный барьер стадиона и побежал по направлению к нам.

    На трибунах между тем также разгорелась потасовка не только между зрителями и таурентинами, но и между самими болельщиками, превратившимися из сторонних наблюдателей в непосредственных участников. Кое-где происходило настоящее сражение, и в нескольких местах я заметил дерущихся с таурентинами обычных воинов.

    Оставшихся для удержания зрителей на местах таурентинов в конце концов оказалось недостаточно, чтобы справиться с толпой, и тысячи людей, сломив сопротивление охранников, словно гигантская волна, выплеснулись на поле и окружили ложу убара. Где-то в зрительских рядах я заметил Хула, который что-то говорил окружившим его людям, и те, сбрасывая с себя плащи и накидки, обнажали спрятанное под ними оружие и торопились вступить в борьбу против сторонников Кернуса.

    Я увидел, как Филемон с белым как мел, искаженным ужасом лицом торопливо оставил ложу убара и выбрался со стадиона по индивидуальному, предназначенному только для приближенных к убару лиц выходу. За ним последовали семь-восемь таурентинов.

    -  Народ поднялся! - воскликнул Хо-Сорл.

    -  Ну, - повернувшись ко мне, рассмеялся Мурмилиус, - теперь, я надеюсь, ты не считаешь, что их слишком много?

    Собравшиеся на арене таурентины, которых набралось здесь уже, вероятно, три-четыре сотни, заметались по полю, пытаясь добраться до выходов со стадиона, расположенных в нижней части зрительских трибун.

    Волны народа продолжали перетекать через заградительный барьер и захлестывать песчаное поле. Среди этой многотысячной людской массы я различил несколько десятков человек с шелковыми алыми повязками на левой руке, отдающих приказы и распоряжения.

    Мы с Мурмилиусом, с трудом пробравшись через груду распростертых на земле мертвых тел, подошли к Ремиусу, Хо-Сорлу и Хо-Ту. Я протянул Хо-Ту ключ от своего шлема, отданный мне Таис. Тот открыл замок и снял с меня шлем.

    В лицо мне дохнул свежий воздух, в уши ворвался неистовый гул толпы. Люди приближались к нам, но слов разобрать было невозможно.

    -  Могу ли я взглянуть теперь на лицо Мурмилиуса? - спросил я.

    -  Еще не время, - ответил этот легендарный человек.

    -  И каким будет ваш следующий шаг в этой вашей войне? - поинтересовался я.

    -  Следующий шаг в ней будет твоим, Тэрл Кэбот, - ответил Мурмилиус.

    Он указал на верхние ряды зрительских трибун, где на краю стены я увидел человека, удерживающего за уздечку темно-коричневого тарна.

    -  Гладиусу с Коса этим вечером, конечно, следует принять участие в состязаниях на Стадионе Тарнов, - сказал Мурмилиус.

    -  Вы знаете и об этом? - я был поражен.

    -  Поторопись! - скомандовал он. - Стальные должны одержать победу!

    -  А как же вы?

    Мурмилиус широким взмахом обвел рукой поле стадиона.

    -  Отсюда мы пройдем маршем по улицам города, - ответил он, - и направимся к Стадиону Тарнов.

    Я добрался до разделительной стены и накинул себе на плечи протянутый мне человеком с алой повязкой на руке плащ.