— В надежном месте.

— Но что это за сведения? Что у тебя на Холдена и Картера?

Шейн покачал головой:

— Сначала я хочу попытаться провернуть свое дельце.

— Но это называется — отказ от уголовного преследования за материальное вознаграждение.

— Да брось ты, Даер. Таун примчится к тебе с этими материалами, как только они окажутся у него в руках.

— Но ты сам грозишь всучить их Холдену, если Таун откажется платить. Он мне их не передаст.

— Положим, так, — согласился Шейн. — Но ведь и Таун это знает, вот отчего ему придется иметь дело со мной.

— Дай их сначала мне, — убеждал его Даер. — Черт с тобой, пусть эти документы, или что там есть, остаются у тебя. Продавай их кому хочешь. Но дай мне достаточно информации, чтобы я мог что-то предпринять, если что-нибудь случится. Тогда и волки будут сыты, и овцы целы.

— Материал ценен для меня до тех пор, пока я лично могу решать, как его использовать, — миролюбиво объяснил Шейн. — Таун не выложит ни цента, если узнает, что вам уже что-то известно и что вы намерены использовать его против Картера вне зависимости от того, купит он его или нет.

— Но зачем Тауну знать, что материал уже в моем распоряжении? — стоял на своем шеф полиции. — Тебя-то я надувать не собираюсь. Проворачивай свое дельце, но подстрахуйся на всякий случай, дав его мне.

— Нет, это будет нечестная игра, — не сдавался Шейн. — А я хочу честно заработать свои десять тысяч. — Он поднялся и зевнул. — Так где, ты говоришь, эта контора по брачным делам?

Глава 23

Первым делом Майкл Шейн остановился у полицейской лаборатории, где забрал отпечатки пальцев неопознанного тела, выловленного в реке, и отчет о баллистической экспертизе пули из тела Кокрейна и револьвера Кармелы.

Как он и ожидал, увидев пулю и оружие прошлой ночью, баллистическая экспертиза мало что дала. Расплющенность пули и отсутствие нарезки в укороченном револьвере 38-го калибра не позволили точно определить, выпущен ли этот кусочек металла из данного оружия или нет. Все внешние данные склоняли к утвердительному ответу, но дальше этого полицейские эксперты не шли. Что касается трех пустых гильз, то здесь никаких сомнений относительно того, были ли они выпущены из револьвера Кармелы или нет, не было.

Из лаборатории Шейн отправился в бюро регистрации браков и четверть часа просматривал вместе с работником бюро старые акты. Из ратуши он вышел, бодро насвистывая, и направился по улице к своему купе, оставленному около отеля. Около отеля шлялся потрепанный человечек, похожий на хозяина ранчо, приехавшего в город погулять. Он шатался по улице, с интересом заглядывая в витрины. С таким же безразличным видом он маячил за спиной Шейна, пока тот садился в машину, и Шейн следил за ним в зеркало, отъезжая от отеля. Человечек не обратил никакого внимания на отъезд Шейна, и Шейн подумал, что, может быть, он ошибается насчет него. Он повел машину в сторону Форт-Блисса и без особых сложностей разыскал нужное должностное лицо. Представившись, он объяснил, почему его интересует смерть рядового Джеймса Брауна, и узнал, что тот похоронен на военном кладбище по всем правилам после того, как все попытки опознать его не дали результатов. Шейн не стал излагать свои сведения о письме новобранца к матери в Новый Орлеан. Он, разумеется, не считал, что должен вечно держать при себе эту информацию, но сейчас это было еще неуместно. Поговорив еще немного о странностях этого дела, Шейн спросил:

— Насколько я знаю, вы послали отпечатки пальцев в Вашингтон.