— Насколько я знаю, вы послали отпечатки пальцев в Вашингтон. Есть какие-нибудь сведения оттуда?

Его собеседник покачал головой:

— Мы предали тело земле только после того, как получили отчет из Вашингтона. У нас были, как вы понимаете, его отпечатки пальцев в его деле, и мы их отослали сразу же, как только получили из Кливленда сообщение, что такого адреса не существует.

— Могу я получить эти отпечатки? — спросил Шейн.

Должностное лицо не возражало и послало за отпечатками. Затем офицер поинтересовался версией Шейна и возможностью, с его точки зрения, идентифицировать убитого. Шейн ответил, что все это пока одни предположения и говорить о чем-либо еще рано, однако он надеется на определенный прогресс через несколько часов. Когда он вышел к своей машине с отпечатками Джимми Делрея в кармане, он заметил такси, стоявшее неподалеку от его купе. На заднем сиденье с отсутствующим видом восседал потрепанный человечек, которого он приметил у отеля «Пасо-дель-Норте». Шейн усмехнулся и отъехал от стоянки. Стало быть, он не ошибся. Он поехал прямиком к отелю и поднялся в свой номер. Портфель Ланса Бейлиса был на месте в стенном шкафу, куда они с Лансом его сунули. До свидания с Джефферсоном Тауном оставалось полчаса. Открыв портфель на кровати, он стал просматривать документы, о которых говорил Ланс. Документы действительно были собраны с идеальной тщательностью, со всеми именами, датами и фактами. Ланс Бейлис поработал на славу. Картина налаженной переброски дезертиров через границу в глубь Мексики была исчерпывающе полной. Лавка подержанного платья Ларимера была одной из трех подобных точек в Эль-Пасо, специализировавшихся на переодевании солдат в цивильное платье. Удостоверения и прочие документы изготовлялись в Эль-Пасо; налицо было также документированное доказательство участия честного Джона Картера в довоенной контрабандной деятельности Холдена в качестве финансового прикрытия и продолжающейся его вовлеченности в новый вид преступных махинаций. Одно только разочаровало Шейна. Имя Нила Кокрейна неоднократно фигурировало в материалах Ланса, однако не было никаких явных доказательств, что репортер вообще что-либо знал о происходящем. Шейн вздохнул и положил документы обратно в портфель. Так или иначе, это была бомба, и настолько убойная, что честный Джон Картер мигом вылетит из предвыборной гонки, не оставив конкурентов Тауну. Шейну была по душе идея Ланса попридержать компромат до окончания выборов. По муниципальным законам, если дело всплывет после того, как Картера изберут мэром, его просто снимут без излишнего шума и посадят на его место кого-нибудь другого исполнять его обязанности. То, что таким лицом мог быть Таун, полностью исключалось. Зная о лютой ненависти Ланса к Тауну, Шейн понимал, почему тот хотел, чтобы все было сделано именно так. Однако, если он дотянет до выборов и Таун будет избран, это досье для нового мэра не будет стоить и гроша ломаного. До выборов оно тянуло на десять тысяч долларов. Все ясно как день. Шейн налил себе виски и сунул в карман пистолет. Выпив, он взял портфель и двинулся к выходу. Отъезжая от отеля на свидание с Джефферсоном Тауном, он даже не поискал глазами потрепанного человечка. Маловероятно, что они будут продолжать висеть у него на хвосте.

На сей раз ждать ему не пришлось. Швейцар-мексиканец узнал его тут же и, кивнув, ввел его в библиотеку. Таун стоял у камина, сложив руки за спиной. Он хмуро кивнул, скользнув взглядом по портфелю, который держал в руке Шейн.

— Это то самое, о чем ты говорил по телефону?

— То самое. Гарантирует конец Картера, — подтвердил Шейн. Он положил портфель на столик и предостерегающе положил на него руку, когда Таун сделал шаг. — Позволь взглянуть на твою долю в сделке, прежде чем ты взглянешь на мою.