— А зачем ей врать? — рискнула вступиться инспектор Джемани. — В конце концов, все зависит от личной трактовки понятия «ночь».

— Это-то и надо будет у нее выяснить, и как можно быстрее, — отрезал он. — И заставить ее рассказать об условиях ее работы в Прустовской ассоциации.

— А может, у других были более веские причины, чтобы избавиться от председательницы? — спросила Лейла, без труда уловив, к чему он клонит.

— Я не знаю, — признал Жан-Пьер Фушру. — На самом деле я не знаю ничего ни о мотивах, ни об орудии, ни даже о точном времени преступления. Жандармерия работает очень эффективно, и я полностью полагаюсь на команду медиков, но пока у нас нет, черным по белому, результатов аутопсии…

— Но кое-какие предварительные заключения врач уже дал, — успокаивающе заметила Лейла. — И вы уже провели предварительные допросы…

— Из которых я не слишком много вынес. Профессор Рейнсфорд очень настаивал на поверхностном характере своих отношений с мадам Бертран-Вердон, Гийом Вердайан, кажется, не был ее почитателем, а Филипп Дефорж откровенно — даже слишком, на мой взгляд, — признался, что имел с ней связь. Если правда то, что господин де Шарей собирался на ней жениться…

— Не должны ли мы навестить его сегодня утром? — напомнила Лейла.

— Да, — без всякого энтузиазма ответил ее начальник. — Надо будет позвонить в замок Муазандри, чтобы сообщить о нашем приезде.

— Я займусь этим, если хотите, — предложила Лейла Джемани.

Он согласился, окинув одобрительным взглядом ее одежду. Вместо формы на ней был серо-синий шерстяной костюм — пальто-труакар и юбка в тон свитеру, стоившему очень дорого, хотя он и был приобретен по случаю, — сапоги и сумка из черной кожи. Тяжелые черные волосы стянуты в пучок, заколотый черепаховым гребнем. Он догадывался, сколько усилий она приложила для создания этого образа. Со времен своего бунта в самом начале их сотрудничества Лейла чудесным образом преобразилась.

Канули в Лету огромные позолоченные позвякивающие серьги, пестрые шарфы и прочие навязчивые проявления ее «инакости». Но и она, подтрунивая и посмеиваясь, научила его не бояться показаться без галстука, иногда позволить себе расслабиться.

Господин де Муазандьер ответил им через своего секретаря, что сможет уделить им время не раньше половины одиннадцатого, поскольку его супруга Мари-Элен уже приняла поступившие ранее приглашения, а он сам должен уладить неотложные банковские дела, имеющие первоочередное значение для международных финансов. Господин де Шарей освободится только к одиннадцати часам.

Глава 16

Все еще в полусне, Жизель сразу же обратила внимание на конверт, белевший на подносе с завтраком, принесенном горничной. С радостным «Доброе утро, мадемуазель» та во всю ширь распахнула тяжелые шторы, впустив в комнату мрачное утро. «Распогодится», — оптимистично заверила она, словно бросая вызов туману, не позволявшему что-либо разглядеть за кривыми ветвями ближайших деревьев. Жизель внезапно вспомнила то утро, когда она, совсем еще крошка, ворвалась в комнату Ивонны, взволнованно крича:

— Ивонна, Ивонна, небо упало на землю!

— Да нет же, Жизель, это просто туман, иди спать, — сквозь сон пробормотала старшая сестра.

— Конденсация воды, возникающая при встрече двух воздушных масс разной температуры. Когда воздух насыщен влагой, образуются скопления мельчайших капелек… — нудным голосом объяснял отец за обедом, когда Ивонна пожаловалась, что ее разбудили слишком неожиданно, чтобы она могла быть в хорошем настроении.