— И у вас есть доказательства того, что вы тут рассказываете? У вас есть эти тетради? — осведомился научный руководитель, выпустив длинную струю синеватого дыма.

Жизель смутилась.

— Они у меня были.

И она рассказала, как оставила свою сумку на попечение Эмильены, а та, в свою очередь, оставила ее в привокзальном кафе и почему нужно дождаться возвращения Альбера, чтобы ее забрать.

Профессор Вердайан поднялся со своего директорского кресла, приблизился к Жизель и, склонившись над ней, произнес отеческим тоном, сильно отличавшимся от того, каким он разговаривал с ней прежде:

— Не говорите мне больше ничего, мадемуазель Дамбер, до тех нор, пока тетради не будут у вас в руках. Однако могу ли я предостеречь вас от распространения информации, которую вы мне только что сообщили? По моему мнению, надо во что бы то ни стало, и это в ваших же интересах, во что бы то ни стало избежать разговоров об этом с кем бы то ни было. Стоит предать это гласности — и один Бог знает, куда это нас приведет в связи с… со… смертью мадам Бертран-Вердон.

— Вы не думаете, что я должна сообщить об этом полиции? — слегка удивилась смущенная его горячностью Жизель.

— Конечно, нет, мадемуазель Дамбер, конечно, нет. Представьте себе, какие выводы они могут из этого сделать… Лучше всего, наверное, узнать в кафе насчет этого… Артура?.. Альфреда?..

— Альбера, — вполголоса подсказала она.

— Пусть будет Альбер, — не давая себя сбить, продолжил он. — Узнать, не объявился ли Альбер. У вас есть машина?

— Нет, — опустив голову, призналась Жизель. И попыталась вернуть разговор в первоначальное русло. — Что касается моей защиты…

— Не волнуйтесь об этом, — с ноткой нетерпения в голосе заверил ее профессор Вердайан. — Дайте мне окончательную редакцию, и мы выберем дату, которая подходит… гм… всем. В данный момент главное — вернуть утраченные тетради.

— Я бы не хотела злоупотреблять, — начала Жизель, собиравшаяся отправиться в кафе «У вокзала» в одиночестве.

— Вовсе нет, вовсе нет, я вас отвезу, — заверил ее Гийом Вердайан, широко взмахнув рукой, отчего пепел его сигареты упал на цветной ковер. Но он не обратил на это ни малейшего внимания.

Вот таким образом Жизель оказалась на переднем сиденье мощной машины своего научного руководителя, в рекордное время доставившей их к кафе «У вокзала». Увидев вошедших, хозяйка заголосила:

— Ах, мадемуазель! Нам только что звонила мать Альбера. Прошлой ночью он упал с мотоцикла. Он на несколько дней прикован к постели.

— Вы спросили его насчет сумки? — Жизель задала этот вопрос с замиранием сердца.

— А как вы думали? Но его мать не в курсе. Понимаете, она звонила с почты в Ламусе. Как же мы управимся в базарный день без Альбера? А завтра вечером свадьба…

— Где находится Ламус? — поинтересовался профессор Вердайан.

— Километрах в двадцати, — сообщила хозяйка. — Но ферму Тесандье не так-то легко сыскать, я вас предупреждаю.

— Нет ничего невозможного, если есть карта, — наставительно сказал профессор. — И если вы нам немного поможете. Скажите…

Четверть часа спустя профессор и его аспирантка мчались по сельским равнинам. Жизель не знала, чем объяснить внимание, объектом которого она так неожиданно стала. У нее было предчувствие, что все это плохо кончится, а от быстрой езды ее начало подташнивать. Она не удержалась и вскрикнула, когда болид, в котором она против воли оказалась, на опасном перекрестке чуть не врезался в левый бок огромной желтой фуры.