— Сейчас же останови машину, — еле выговорила Жизель, охваченная непреодолимым приступом тошноты.

— Должна тебе заметить, что сейчас самое время заболеть, раз в жизни, когда ты мне понадобилась! — взорвалась Ивонна без тени сочувствия.

Остальное Жизель помнила как в тумане. Дорога от Шартрадо Парижа показалась ей бесконечной, а на моральную поддержку и материнскую заботу, которых требовала от нее Ивонна, она оказалась неспособна. Она уже не помнила, какими уловками ей удалось добиться от сестры обещания вернуться домой, ничего не предпринимать и ничего никому не рассказывать до конца недели.

С улицы Плант, где ее высадила Ивонна, Жизель взяла такси до улицы Сент-Ансельм и крадучись, будто воровка, проникла в квартиру Аделины, открыла сейф похищенным ключиком и между двумя приступами тошноты забрала принадлежавшие ей пятнадцать тетрадей.

Измученная воспоминаниями об этой ужасной ночи, она заснула на удобной кровати в номере 25 в гостинице «Старая мельница». Ей снилось, что она стоит внизу лестницы и доносящийся со второго этажа смех и итальянская музыка будто приглашают ее подняться.

Дойдя до закрытой двери, она упирается в обманчивую темноту и театральное молчание, наполненное шелестом, шорохом комкаемой бумаги, едва слышным шепотом, начатыми и тут же прерванными музыкальными аккордами. Вдруг дверь превращается в занавес красного бархата, его с игривыми ужимками приоткрывает карлик. И она видит большую круглую кровать посреди комнаты, зеркальные стены отражают светлые волосы Ивонны, рассыпанные по голой груди Селима… Она видит, как сплетаются их руки и соединяются губы. «Нет! — кричит она. — Нет!» Но уже слишком поздно. Она хочет убежать, но ей мешает стеклянная перегородка. Она попала в ловушку. Она прячет глаза. Но не может не слышать, как ритмично учащаются два дыхания и заканчиваются таким знакомым ей криком.

Неожиданно ее разбудил шорох листка бумаги, подсунутого под дверь. С пылающими щеками Жизель вскочила с кровати, подобрала маленький квадратик, белеющий в темноте, и прочла: «Сумка найдена. Приходите в семь вечера к миругренскому пруду. Альбер».

Было двадцать минут седьмого.

Нельзя терять ни секунды.

Глава 23

— Мадемуазель Дамбер ушла!

Хозяйка гостиницы «Старая мельница», занятая проверкой мест, заказанных на сегодняшний ужин, очень спокойно произнесла именно те слова, которые комиссар Фушру так боялся услышать:

— Она пошла прогуляться и просила меня передать вам, что вернется часам к восьми. Кажется, она торопилась.

— Во сколько она ушла?

— Около половины седьмого. — Ничто не могло поколебать ее спокойствия. — Сразу после господина Дефоржа. Ему позвонили из Парижа, и он оставил вам записку.

— Давайте ее сюда. — Жан-Пьер Фушру не скрывал нетерпения.

— Да вот она, — сказала хозяйка, неспешно извлекая конверт с печатью своего заведения из кучи самых разных писем.

Он судорожно разорвал конверт и начал читать, Лейла заглядывала ему через плечо.

«Господин комиссар, неотложные дела призывают меня в Париж. В течение вечера Вы можете связаться со мной в издательстве Мартен-Дюбуа по телефону 45-99-62-33. Извините, что не смог Вас дождаться. Филипп Дефорж».

Жан-Пьер Фушру устало провел рукой по лбу, от напряжения покрывшемуся мелкими морщинками, и приказал:

— Дайте нам ключ от комнаты мадемуазель Дамбер.

— Но, господин комиссар, она взяла его с собой, — запротестовала хозяйка. — Когда она вернется…

— У вас есть запасной? Отмычка? — спросил он таким тоном, что у хозяйки не осталось никаких сомнений, что это очень срочно.