– Не знаю, Джек.

Алекс был в смятении. Он снова напомнил себе: немалая часть доходов от «Геймслеера» пойдёт на благотворительность. Это огромные деньги. А у него до сих пор нет никаких доказательств. Только несколько слов по телефону. Достаточно ли этого, чтобы связать Крэя с тем, что произошло в Сен-Пьере?

– Может быть, поедем в Париж? – наконец предложил он. – Именно там всё началось. Там была встреча. Эдвард Плэжер узнал о ней. Он работал с фотографом. Сабина сказала мне, как его зовут. Марк Антонио.

– С таким именем его легко будет найти, – сказала Джек. – А я очень люблю Париж.

– Но это может оказаться пустой тратой времени, – вздохнул Алекс. – Мне не нравился Дамьен Крэй. Но теперь, когда я с ним встретился…

Он запнулся:

– Он артист. Ещё он делает компьютерные игры. Он не похож на человека, который захочет сделать кому-то больно.

– Тебе решать, Алекс.

Алекс покачал головой:

– Я не знаю, Джек. Просто не знаю…

Презентация «Геймслеера» попала в вечерние новости. В репортаже говорилось, что вся игровая индустрия оказалась поражена качеством графики и мощностью процессора новой приставки. Об участии Алекса в демонстрации не сказали ни слова. Зато упомянули кое-что другое.

Идеальный день оказался омрачён прискорбным событием. Похоже, кто-то умер. На экране появилось лицо женщины, и Алекс тут же узнал его. Та самая похожая на учительницу журналистка, которая поставила Крэя на место, задавая неловкие вопросы о жестокости. Полицейский объяснил, что её сбила машина, когда она выходила из Гайд-парка. Водитель не успел затормозить.

На следующее утро Алекс и Джек поехали на вокзал Сент-Панкрас и взяли билеты на «Евростар», высокоскоростной поезд.

К обеду они уже были в Париже.

Рю-британия

– Ты представляешь, Алекс? – говорила Джек. – Пикассо сидел прямо здесь, где мы сейчас. И Шагал. И Сальвадор Дали…

– Прямо за этим столом?

– Прямо в этом кафе. Сюда приходили все знаменитые художники.

– Что ты пытаешься сказать, Джек?

– Ну, мне просто интересно: может быть, ты хочешь забыть об этом приключении и пойти в музей Пикассо? Париж – такое весёлое место. И мне всегда больше нравилось смотреть на картины, чем бегать под обстрелом.

– В нас никто не стреляет.

– Пока.

Они приехали в Париж накануне и поселились в небольшой гостинице возле Нотр-Дама, которую порекомендовала Джек. Джек хорошо знала город. Она целый год изучала историю искусств в Сорбонне. Если бы не смерть Яна Райдера и опекунство над Алексом, она бы, наверное, вообще тут поселилась.

В одном она оказалась права. Узнать, где живёт Марк Антонио, было довольно легко. Позвонив всего в три агентства, она нашла представителей фотографа, хотя ей понадобилось всё её обаяние – и немного подзабытый французский, – чтобы всё-таки узнать его телефонный номер у девушки-оператора. А вот встретиться с ним – уже куда более трудная задача.

Этим утром она раз десять набрала его номер, прежде чем трубку всё-таки взяли. Ответил мужчина. Нет, он не Марк Антонио. Да, это дом Марка Антонио, но он даже не представляет, где Антонио сейчас. Голос собеседника звучал довольно подозрительно. Алекс слушал, прижавшись ухом к трубке, и в конце концов продолжил разговор сам.

– Послушайте, – сказал он. По-французски он говорил почти так же хорошо, как Джек, но, опять же, Алекс учил язык ещё с трёх лет.