Под его пристальным и укоряющим взглядом Вагнара упрямо вздёрнула подбородок.

— Чего смотришь так? Терпела, сидела в этой крепости, что затворница.

Марибор глянул на Данияра. Руки и шея его теперь были белыми, что снег. Княжич шагнул к девке ещё ближе и вырвал из рук платье.

— Думаю, по этому случаю оно тебе более не понадобится.

Лицо Вагнары исказилось в обиде, а серые глаза будто покрылись ледяной коркой, стали жёсткими и непроницаемыми.

Смяв мягкую ткань в кулаке, он добавил:

— Ныне отправишься в Сарьярь.

— С ума сошёл, мне туда нет дороги. Не вернусь. Отец меня под замок посадит.

— Князь не умирает. Может добить его? — вмешался Анталак.

— Если Мара не заберёт его сейчас, то яд в его крови это сделает потом, — отозвался Оскаба.

Марибор, оторвав взгляд от Вагнары, прошёл мимо вспотевшего Липоксая и расслабленного Анталка, возвысился над лежащем в траве племянником. В груди разлился только холод, более Марибор ничего не чувствовал, совесть давно уснула в нём, с тех самых пор, как Горислав позволил убить Ведицу.

— Сыновья расплачиваются за ошибки отцов, — тихо сказал он будто в оправдание. — Знать не заслужил милость Богов. Не в тот век ты родился и не от той женщины. Пусть умирает на глазах волдаровцев, — объявил громко.

Ухватившись за древко стрелы, Марибор одним рывком надломил его. Лицо Данияра исказила боль, он простонал, резко отвернул лицо в сторону, но так и не очнулся и глаз не открыл. Марибор извлёк наконечник стрелы, зажал рану, из которой всё ещё сочилась бурая кровь, скомканным платьем, но всё одно бессмысленно — стрела насквозь пробила. Ткань мгновенно стала мокрой, напитавшись рудой.

— Как знаешь, — бросил Оскаба, подав знак своим людям собираться.

Девичьи руки, что были сейчас в царапинах и синяках, ласково скользнули по плечам Марибора. Он, тут же почуяв резкие запахи чужого мужского семени, скривился.

— Так ты что же… Оставишь меня? — прошептала она на ухо, гладя его грудь.

— Ты мне больше не нужна. А им сгодишься, коли не желаешь вернуться домой, — кивнул он в сторону степняков.

Глаза Анталака голодно вспыхнули.

Вагнара убрала руки, выпрямилась, поджав губы, выдавила:

— Ну ты и выродо…

Она не договорила, Марибор, извернувшись из объятий, замахнулся, ударил девицу по лицу. Ударил совсем легонько, приложив малую толику силы, но голова Вагнары откинулась в сторону, сама она едва не упала, однако устояла на ногах, замерла, схватившись за мгновенно побуревшую щёку. Задрожала, испуганно уставившись на Марибора. Он пронаблюдал, как из её носа заструилась кровь. Придя в себя, Вагнара, растерянно захлопала ресницами, плечи её вздрогнули, а пальцы затряслись. Марибор редко бил женщин. Но княженка того заслужила. К тому же его никто так не называл с тех самых пор, когда он научился стоять за себя и обращаться с мечом. С того времени его начали побаиваться и не клеветали, указывая, в кого он родом. А уж тем более не мог он позволить блуднице называть его так.

Марибор стянул с пояса тяжёлый кожаный кошель и бросил в ноги девки. Тот, ударившись о землю, звякнул кунами.

— Это тебе за старания, за то, что пришлось повозиться, и моя благодарность. Ты получила всё, что заслужила.

Вагнара долго посмотрела на него, глаза её замутились от слёз, но девка быстро сбросила оцепенение, подхватила кошель и отступила.

«Продажная стерва», — сплюнул Марибор, повернулся к вождю, снимая с пояса рог.