Зарислава подумала, что стоило бы сменить платье, а по-хорошему, в баньке бы попариться да смыть следы беспокойной ночи. И только подумала о том, как за дверью с лестницы послышался смех тихий, девичий. Зарислава, пройдя к порогу, прислушалась. Снова смешок и воркование мужского голоса. Травница намеривалась отойти, да рука сама потянулась к ручке двери. Отворив створку до щелки, девица вгляделась, выхватывая из полумрака лестничной площадки чернявую голову Верны и светлую — Пребрана. Он что-то говорил ей на ухо, а та знай хихикать да носом тереться о его шею. Но тут лицо Пребрана посерьёзнело, и молодец, нависая над Верной, потянулся к устам её. Зарислава отпрянула и тихонько прикрыла дверь. Вспомнив Чарушу с Истомой, смутилась — с трудом верилось, что без согласия родичей можно так…

Едва дошла до сундука, в клеть с шумом вбежала Верна, разомлевшая и счастливая: щёки её раскраснелись, а губы поалели, окрасились в самый глубокий цвет шиповника.

— Проснулась, — выговорила она, переводя дыхание, прошла к Зариславе. — А я тебе вести принесла из княжьего стана.

В груди Зариславы так и ёкнуло.

— Радмила была у Данияра. Даже говорили. Про Вагнару он и словом ни вспомнил.

В этом Зарислава и не сомневалось. Впрочем, несколько удивило, что князь так быстро начал приходить в себя. Может, уже и помощь её не понадобится.

— Но это ещё не всё, — глаза Верны загорелись, а распухшие от поцелуев губы так и растянусь в улыбке. — По этому случаю Радмила зовёт тебя к столу на вечернюю трапезу.

Зариславу будто окатили горячим варом, от чего быстро её пронизал гнев. Она стиснула кулаки. Хватило ей одного раза! К тому же уже решила, как поступит, и из клети этой не выйдет, разве только к избе волхва Наволода.

— Я не пойду, — прошептала сдавленно она. — И Радмиле о том так и передай.

— Как? Почему?

Зарислава не ответила ей, но челядинка не отступила.

— Чего такая колючая, что куст ежевичный? Я-то передам, да только Марибор настоял на том, чтобы ты явилась. Хочет отблагодарить тебя за то, что вытянула жизнь князя из Нави.

Ладони Зариславы мгновенно вспотели, и оцепенение сдавило тело ледяными глыбами. И воздуха стало отчаянно мало.

«Да что же это такое?!» — бессильно взмолилась Зарислава. Почему простые просьбы приводят её в растерянность? И в самом деле — дикий куст!

— Похоже, проникся он к тебе. Отказывать не резон, сама понимаешь. А чего ты так побледнела? Другая бы на твоём месте прыгала до неба от радости.

Если в первый раз ей так легко удалось избежать разговоров с Марибором, то в этот раз не выйдет, уж это чуяла Зарислава сердцем.

"Вот напасть!"

На лице Верны же сияла улыбка, а глаза, что самоцветы, полыхали от любови янтарным огнём. Она намотала на палец кончик косы и всё смотрела на Зариславу смеющимися глазами в ожидании.

— Не пугайся ты так, не чурайся, тебя никто неволить не собирается. Разве тебе Марибор нисколько не глянулся? Скажи честно. Если станешь вновь говорить про Дивия, то не поверю тебе, так и знай. По мне, так Макошь, Богиня Судеб тебе благоволит, будь славна она вовеки вечны.

— Да куда мне, простой? Ни приданного, ни семьи высокородной, не пара я ему, да и роду своего не ведаю, — попыталась отговориться Зарислава.

Право, не рассказывать же Верне о том, какую путь-дорожку выбрала для себя. О том не разбалтывают направо и налево раньше времени, иначе так можно и раздать свою силу, что годами копилась — об этом и волхва учила.

— И что с того? Радмила верно сказала, что ведунью в жёны заполучить — ценность великая.