Какую бы горечь не принёс отказ Зариславы, он не собирается мириться с этим. И сам же виноват, что так всё вышло, самонадеянно подумал, что овладеет ею так скоро и легко. Да, не по зубам пришлись её твёрдость и равнодушие. Будто вместо лакомого кусочка ему подбросили гранит. Теперь он поверил пророчеству лесной колдуньи, которая три зимы назад предрекла ему встречу со златовласой девицей из дальних земель. Предрекла, что эта девица сможет вернуть его на правильный путь да оживить душу. Тогда Марибор не поверил колдунье, укорив её в том, что лесная ведьма слишком часто ходит по Навьим тропам, заглядывая в Нижние и Верхние миры Древа Жизни, и они давно лишили её разума. Колдунья Чародуша не обижалась на его издёвку, лишь щурила глаза и улыбалась мягкими морщинистыми губами, говорила, что быть этому в положенный Богами срок, и Марибор обязательно вспомнит её слова… А ещё предупреждала о том, что холодная Навь-река, что течёт в его крови, может погубить его златовласую спасительницу, и ему нужно быть осторожным в своих решениях.

Тогда, три зимы назад, Марибору не представлялось, откуда могла взяться предназначенная для него невеста в Волдаре, в этом проклятом Богами месте!

О мёртвой реке, что течёт в его крови, старуха говорила часто и много. Говорила, что это происки волхва Творимира. Прежде, чем Марибор появился на свет, волхв окунул его душу в Навь-реку, и тёмные воды впитались в его кровь. И всё, к чему бы ни прикасался Марибор, должно разрушаться и становиться мёртвым. Увы — это всё присказки, а хотелось бы ему, чтобы так и было. Тогда, чтобы погубить Горислава и его отпрыска, ему не пришлось бы сговариваться со степняками и Сарьярьской блудницей. Однако в чём-то колдунья была права: Марибор иногда думал, что в нём самом живут две ипостаси, безустанно борющиеся меж собой, и от того не находил он покоя. Но волхв Творимир, сколько помнил Марибор, никогда не заговаривал ни о какой мёртвой реке.

Всё бы ничего, но старухино пророчество, похоже, сбылось… И теперь не до смеха ему, когда осознал, как неудержимо, всем существом влечёт его к Зариславе, как вскипает и бурлит кровь при виде её, как тепло становится на душе, как отчаянно желание завладеть ей.

А ведь за все его двадцать восемь лет только одна женщина грела сердце — это матушка Ведица. И Марибор со всем уважением хранил память о ней, чествовал её душу на пирах и обрядах. Когда же он увидел Зариславу в Доловске, лёд, что покрывал его сердце, дал трещину: заворочалась душа, пробудилась от забвения жизнь, загорелась пожаром. Теперь Марибор понимал отчётливо, что вызвала она в нём трепет, и поначалу яростно отвергал это, не желая считаться с зовом сердца.

Но с чего он взял, что Зарислава согласится назваться его невестой? Одно он понял отчётливо — ялыньская девица ему необходима как Купало-солнце. Да, именно так представлялась ему Зарислава — озеро, наполненное золотом. И он желал, чтобы она была рядом, стала его.

А сейчас Зарислава будет сидеть подле этого ублюдка Данияра, лечить его раны, касаться, говорить с ним. При этих мыслях кровь закипела в венах, что в глазах полыхнуло алое зарево. Ярость поглотила остатки здравомыслия. Марибор огромной силой воли сдержал себя, чтобы не отправиться за ней, чтобы не забрать из избы Наволода. Но, призвав холодный рассудок, унял пыл.

Он привык терпеть, не спешить. Привык держать голову в холоде, следовать разуму. А потому поступит иначе…

Мысли о мести завладели им. Осознав всё, что случилось за седмицу, за исключением появления в Волдаре Зариславы, Марибор разозлился. Во многом он просчитался — Радмила не уехала, а Зарислава возвращает Данияру жизнь. Вагнару, что имела сильное влияние на князя, теперь таскают по лесам степняки.

— Пусть не вышло сейчас, выйдет немного позже.

В конце концов, он поклялся перед собой, перед Творимиром и Ведицей, перед Марой в том, что отомстит.