|
Горислав с холодной брезгливостью отнёсся к младшему брату. На то время у него уже была жена, Ладанега, которая и несла от него ребёнка. Она люто ревновала Славера к Марибору, боялась за своё чадо, за наследство и чин. Да и жена Славера, княгиня Дамира, увидев отрока в детинце, рассвирепела. Это она за семь лет до того подговорила своего сына Горислава избавиться от волхва и колдуньи Ведицы. По велению Горислава их и изгнали, а потом сожгли на краде… Творимир ещё на огне проклял княгиню и её сноху. Впрочем, княгиня Дамира и княжна Ладанега недолго радовались своей победе: первая, захворав, отошла в иной мир, а у второй были тяжёлые роды. Ладанега испустила дух, не сохранив и ребёнка — Данияр остался единственным. Горислав впоследствии имел ещё несколько жён из соседних княжеств, но ни одна не дала ему наследника — уходили из жизни. А потом за ними оправился в забвение и Славер, ладью которого потопило бурей.
Марибор почти не жил в княжьем тереме до воинского имянаречения. А через две зимы случилась беда, разрушившая прежний его мир и прошлое. За что теперь и расплачиваются наследники Славера. И это день он будет помнить вечно… Оторвав взор от истуканов, Марибор возвратился из раздумий в Явь. Свет гневливо играл тенями на лике Перуна и Мары. Боги молчали, как и молчала его совесть. Отступив, воин направился прочь из святилища. Он никогда не чувствовал себя нужным в Волдаре. Так уж уготовлено Богами, что места на земле своего у Марибора нет. Он здесь, в Явном мире, просто гость, случайно закинутый по чьему-то желанию. Как говорила колдунья Чародуша, его душу насильно призвал волхв Творимир. И выходит, Марибор не собирался воплощаться здесь, потому и радости от бытия он не испытывал. Этой тёмной стороны своей жизни он избегал, а потому не выспрашивал об этом колдунью. Да и зачем? Волхва давно нет в живых, мать покоится в земле горсточкой пепла, на пожжённом волдаровскими воинами кургане. И если Боги позволили умереть Гориславу, значит, всё по справедливости… Он отринул прочь все эти мысли, заставляющие холодеть до бесчувствия, и подумал о Зариславе. Огонь с новой силой обжёг его, разом уничтожая всё тёмное. Растопило лёд. Златовласая девица предстала перед его внутренним взором во всей красе, и Марибор отчётливо увидел её открытый, чуть робкий взгляд. На пиру она несмело поглядывала на него в завесе пара и бликов огней, и внутренний зверь Марибора рычал от голода. А когда он следовал за ней по тёмному переходу, ловя и вбирая её запах слаще сурьи, от которого голова дурела, как мог, сдерживал себя, чтобы не кинуться на свою добычу. И меньше всего это было возможно, когда Зарислава пролила воду на себя, и мокрое платье облепило изгибы её тела, от вида которого всё воспламенилось внутри. Ледяная мёртвая вода в его крови мгновенно закипала. Марибор почувствовал, как от таких помыслов в паху нарастает напряжение, ноюще потянуло, едва ли не до беспомощного стона. Невыносимо! Что может эта девица сотворить с ним одним лишь своим видом! Пробудила в нём охотника, разожгла костёр желания и возбуждения. Терпеть это он бессилен. И нужно что-то с этим делать… Проходя через княжескую трапезную, Марибор заприметил девичьи фигурки, гибкие и подвижные — челядинки, что ловко прибирали стол. При виде воина они затихли. Из женщин в крепости были только холопки, и те немногочисленны, стряпухи да швеи. Марибор, поравнявшись с одной из девиц, Доляной, обхватил её поперёк пояса, прижал к себе. Та, засмеявшись тихо, завилась в объятиях, пытаясь высвободиться, и только дразнила сдавить сильнее. На лице другой читалось одно — почему он выбрал не её? У Доляны была русая с рыжиной коса, длиннее и гуще, чем у Щедры, к тому же дивно обрамляли завитки волос румяное её лицо, на котором искрились большие, серые, как железо, глаза. А ещё Доляна соблазняла своими плавными и мягкими формами. Опустив её на пол, Марибор негромко сказал: — Ступай за мной. |
