Вздрогнув, Марибор проснулся. Холодный пот выступил на лице, груди и ладонях, тело сковало онемение, а сердце бешено колотилось, намереваясь выпрыгнуть наружу. Не сразу понял, что находится у себя в опочивальне, и ему ничего не угрожает. В тусклом рассвете он покосился в сторону, различив в углу холодную сталь меча, будто только в нём было его спасение — успокоился, и закрыл глаза, пытаясь дышать как можно ровнее.

Он лежал один. Челядинка прекрасно знала, что Марибор не любит заставать поутру её рядом с собой, а потому, чтобы не гневить княжича, покинула его постель до зари. Запах её тела и человеческое тепло всё ещё витали в воздухе, давая Марибору осознать, что он находится в Яви. Успокоился совсем. Вдыхал редко и глубоко, чувствуя на коже прохладный воздух, что залетал в раскрытые ставни.

Там, в зимнем лесу, его не должно было быть… В тайне по княжескому указу наёмники схватили Ведицу и Творимира, скрутили и увезли далеко в чащобу и там сожгли. Марибор случайно узнал о том. И по следу нагнал душегубов, что вели пленённых в лес. Они судили их, не оговорив это с народом, старейшинами и жрецами, против воли Богов. И об этом никто не знал до сих пор. Потому о Мариборе народ придумывал разные истории — кто его настоящая мать и куда она делась. И он никогда не говорил о том, что знает и видел собственными глазами, ни с кем. Разве только ведала колдунья Чародуша, что и стала его покровительницей. Она нашла его в лесу полуживого и замёрзшего. Приветила у себя в избе и выходила. Благодаря её защите княжнам не удалось более навредить Марибору. Больше никому не удалось.

Марибор сел, спустив ноги на прохладный пол, потёр лицо, смахнув остатки проклятого сна. Быстро пришёл в себя. Он ещё должен успеть навестить старуху, а потому поторопился.

Собравшись, вышел во двор, где, оседлав лошадь, отправился прямиком через ворота в лес, сквозь стелящийся по берегу серебристый туман. Купало Светлый медленно возносился над лесом, и вода Тавры искрилась золотыми отблесками так же, как искрятся волосы Зариславы…

Углубившись во влажную, покрытую серебряной росой рощу, Марибор остановился у тихой излучины, поросшей изумрудной травой и камышом. Скинув одежду, с разбегу бросился в ледяную воду, разбрызгивая жидкое золото по сторонам. От холода поначалу перехватило дыхание, свело грудь и живот. Но когда он потерял песчаное дно, то окреп и поплыл к середине. Месяц кресень после Купалы выдался жарким, но ночи к утру были слишком холодны для омовений. Вдоволь наплававшись, Марибор вернулся на сушу. Облачился в сухую одежду, чувствуя, как силы приливают к горящему телу и мышцам. Голова прояснилась, забылся скверный сон, и он с лёгкостью продолжил путь, всё дальше ускользая от Волдара.

Изба Чародуши стояла в еловых зарослях под замшелыми разлапистыми ветвями старых сосен. С виду строение маленькое, чтобы вместить в себя семью, и явно рассчитанное на одного хозяина, с покосившимся порогом, небольшим оконцем, затянутым бычьим пузырём. На крыше проросли лесные грибы. Границу избы охраняли такие же старые растрескавшиеся и иссохшие на солнце Чуры у ворот, на частоколах воздеты на длинные шесты побелевшие черепа коз и волов, предвещая путнику, что место здесь гиблое, живому человеку опасно соваться сюда.

Чародуша — одна из колдуний, оставшихся жить вблизи Волдара. О ней народ слыхивал, да побаивался идти за помощью, потому как считали, что водится старуха с тёмными духами, нежитью болотной, сама перекидывается в зверей разных. Да и попасть к ней не так просто обычному человеку, тропки к ней заговорённые, зверем лесным оберегаемые, кого попало, не пропустят. Марибор не знал, сколько веков старухе, сколько поколений Волдара повидала она в своей жизни, и Чародуша никогда не рассказывала о том.