Так она долго сидела, пока в родившейся тишине не послышались людские голоса — воины возвращались.

Опомнившись, Зарислава выскользнула наружу. Небо оставалось таким же хмурым и совсем чернело на окоёме. У потухшего костра толпились воины, собираясь в обратную дорогу. Сотрясаясь от влажной одежды и ветра, Зарислава услышала хохот Пребрана, и тут же в холодные пальцы её вцепилась Верна.

— Грозища какая, жуть, думала с душой распрощаюсь! — смеялась она.

Скоро подтянулись Заруба и Вятшеслав. Сколь бы Зарислава ни оглядывала берег, Марибора не нашла. Уехал. Мрачнея, она пронаблюдала, как на холм к ним поднялись княжна Радмила, матушка её и князь Данияр с гурьбой кметей.

— Жива, уберегли Боги-покровители, — возбуждённо тараторила Верна, теребя её за руку. — Чего молчишь? Часом не потеряла от страха дар речи?

Именно так, потеряла и вовсе не от страха, а от досады, от того, что могло произойти, и от того, что не произошло…

Зарислава вслух ничего не сказала, улыбнулась сдержанно. Верна пожала плечами и пошла к Радмиле. Пребран, проводив её взглядом, вдруг повернулся к травнице. Вымокшие светлые волосы закрутились в кольца и падали на лоб и шею, пухлые губы растянулись в улыбке.

— Слышал я от сестры, что ты назад спешишь, домой в Ялынь. Правда?

Зарислава опешила от такого вопроса. Да и к чему бы ему это спрашивать?

— Правда…

— Пытаюсь навязаться к тебе в попутчики. Ты же не одна собираешься ехать?

Травница так и вросла в землю.

— Я… — она запнулась, не зная, что ответить.

Сказать, что меньше всего ей хотелось бы видеть рядом с собой доловского княжича, было бы опрометчиво с её стороны. О том лучше говорить с княжной Радмилой. Хотя навряд ли это остановит Пребрана. К горлу подкатил неприятный ком.

— Значит, решено, — вымолвил он, улыбаясь ещё шире.

Благо, его отвлёк Заруба, иначе Зарислава точно ответила бы что-то колкое и обидное.

В обратную дорогу собрались споро. Князь Данияр выглядел бодро, кмети, довольные охотой, гружённые меховыми тушками, везли тяжеловесных беркутов. Зарислава утратила последнюю надежду, что Марибор где-то рядом и нагонит их. Он так и не появился.

Не объявился и когда они всей гурьбой въехали во двор к терему, не вышел к братчине, куда Радмила с силой вытянула Зариславу. Право, отказать ей травнице становилось всё труднее, всё больше привыкала к княжне и её пусть и капризному, но доброму сердцу. Пребран весь вечер бросал неоднозначные взгляды, и Зарислава не могла понять, какое лихо на него нашло. Что он вдруг вспомнил о ней? Неужели из-за того, что она собралась ехать к озёрам? Хотя всё ясно — если едет, значит, отказала Марибору. Значит, о том теперь знают все в Волдаре. Внутри Зариславы всё смёрзлось. Кусая губы, она без конца смотрела на пустующее место за столом. К еде так и не притронулась — не хотелось.

А вечером, когда добралась до лавки, повалилась на постель, утонув в водовороте воспоминаний, которые то обжигали, что лицо начинало пылать огнём, то леденили, утягивая в пучину смятения. Заново ощущала прикосновения Марибора, слыша его голос, который имел разный, едва уловимый окрас, меняющийся от сильного и твёрдого до вкрадчивого и глухого.

Зарислава свернулась в клубок, слушая, как Верна напевает тихую песню, расчёсывая волосы. И долго не могла уснуть, осуждала себя за то, что позволила Марибору подобраться ближе. Осуждала его за то, что вынудил думать о непристойном. И жалела, что вела себя не совсем искренно к нему и к себе. Истерзанная раздумьями, уснула только к глубокой ночи.