Глава 13. Запутанные тропы

Просыпалась Зарислава тяжело, с постели не сразу поднялась, ещё долго лежала, расшатывая себя. Разбитая, она медленно натянула на исподнюю рубаху платье. Спалось нынче очень плохо, даже и не спалось, а всё в полудрёме то и дело ворочалась. И коса растрепалась, спуталась за ночь, Зарислава долго раздирала волосы гребнем. Верна же, напротив, пребывала в хорошем расположении духа. Напевала что-то себе под нос, с воодушевлением собираясь к Радмиле. Теперь, что ни день — праздник будет. Для них для всех, кроме Зариславы. Ей же хотелось спрятаться, убежать куда-нибудь, схорониться и ждать, но чего именно, так и не смогла понять.

Верна подцепила из ларчика серьги с малахитом, продела в мочки ушей.

«Вот же горе-девка, ну неужели не видит, что жених её прихвостень ещё тот!» — с горечью подумалось Зариславе. И как объяснить ей, как растолковать? Ведь и слушать не станет, того хуже, опять надуется, станет глядеть как на врага.

На душе сделалось гадко, она отвела глаза и глянула в окно. За ним так же, как и вчера, серая хмарь предвещала пасмурный безрадостный день. И без того скверное настроение омрачилось ещё более. Закончив плести косу, Зарислава бессильно опустила руки на колени и бездумно всё смотрела в распахнутые ставни, подставляя лицо свежему ветру.

— Чего это с тобой? Не захворала ли?

Зарислава угрюмо глянула на Верну. Может, и захворала, а может, и нет — ей сделалось всё равно. Да и радости было мало от того, что ещё два дня осталось до отъезда. И не понимала, от чего больше расстраивалась, от того, что слишком долго ждать и хочется поскорее оказаться дома, или же, напротив, не желалось так скоро покидать Волдар.

Вчерашний день камнем давил на грудь. Зарислава и в самом деле чувствовала недомогание, словно обмелевшая речка — сухая и пустынная. Была ли причина в том, что слишком много передала силы князю Данияру? Нет. Причина в ином. Травница что-то должна была сделать, но так и не сделала, поэтому истощилась. Это Богиня всего Сущего Славунья забирает силы. Вчера Зарислава предала себя, свои чаяния, предала Богиню и свою жизнь, а теперь расплачивается за это. И понадобится много времени, чтобы восстановить былую мощь. В отчаянии подумала она, что на это может понабиться половина жизни, а может, и вся жизнь. Такое не сразу забудется, не сразу отыщется лад и мир в сердце.

Перед глазами так и маячил образ Марибора, не выходил из головы. Немела от одной только мысли, что свидится сегодня с ним. Как теперь она посмотрит на него? Как он будет глядеть на неё? С той же холодностью и равнодушием или как-то по-другому? Зачем он сказал, что она нужна ему? Сказал и уехал. Какое в этом значение? И есть ли оно вообще? Может, дал время подумать или решил проучить, помучить неведением. Зарислава сокрушалась от таких раздумий.

«Тоже хороша, язык в узел завязала и спросить ничего не спросила, не вызнала».

— Похоже, что так, — заключила Верна, так и не дождавшись от травницы ответа. — Я скажу Радмиле об этом.

— Нет! — едва ли не выкрикнула Зарислава так, что девка вздрогнула. Продолжила более спокойно. — Я не захворала, так бывает, когда другому помогаю. Пройдёт.

Верна посмотрела с сомнением, но всё же согласилась.

— Хорошо, как знаешь.

Зарислава понадеялась, что убедила её. Не хватало ещё, чтобы об этом узнала княжна, она же всю крепость на уши поставит. А травнице никак не хотелось, чтобы её жалели, никогда это не нравилось ей.

«И вообще, побыть бы в одиночестве, подумать».

Верна поднялась и прошла к лавке Зариславы, присела рядом.

— А может, ты влюбилась? — она буравила девицу карими, почти чёрными глазами, глубокими, но тёплыми.