В ответ Бабенко беспомощно вздохнул – он уже и сам думал, как будет маневрировать гусеницами между деревьев по опасному снежному одеялу, что скрывает порост и препятствия. Тем более после множественных маневров пожжены фрикционы, потек амортизатор и сорван топливный шланг. Оставалось только и надеяться на свою зрительную память, чтобы повторить дорогу к своим точь-в-точь до метра, не добавив новых поломок.

– Это не дело, мы сюда на скорости шли, обороты выжимали, и обратно ползти по каждой кочке не даст нам немец. Надо пробираться лесом до наших на своих двоих! – Логунов решительно рубанул воздух мощным кулаком. От его жеста вскрикнул в ужасе в углу связанный постовой. Фаулеру, который прислушивался к их бурному диалогу, показалось, что тот молодой парень с командирскими петлицами не собирается его убивать, а вот жуткий здоровяк с пудовыми кулаками так и хочет раздавить неудачника голыми руками. Он снова проскулил: «Умоляю, оставьте мне жизнь. Я сделаю все, что вы скажете. Можете забрать меня в плен, я не хочу служить Гитлеру. Прошу вас, сжальтесь». Но танкисты даже не повернулись в его сторону, напряженно размышляя, как же им вырваться из ловушки.

– Мы не можем вернуться прежним путем на танках из-за бурелома в лесу. Если сломается важная деталь, то уже заменить ее будет нечем. Там же полоса сплошная из деревьев, к деревням выйти не получится. Нас везде немцы ждут. Пешком путь к своим займет несколько дней, до линии фронта отсюда больше 100 километров. В лесу сидеть и ждать помощи будет трусостью, так мы не остановим немцев. Если не можем мы выбраться с чужой территории незаметно, то надо замаскироваться от противника.

– Как замаскируемся, форму наденем? – Семен с Василием с вниманием слушали командира. Несмотря на молодость, тот всегда блестяще выстраивал схемы и тактику боя, а такое качество пригождается в любом действии, когда можешь просчитать шаги соперника и предупредить нападение.

– Нет, не форму, танки! Снаружи не видно, кто управляет Т-34. Заберемся в каждую машину, ликвидируем немецких водителей и возглавим колонну стрелков. Связи нет, соваться в машину, начиненную тротилом, никто лишний раз не захочет из командования. По дорожному полотну из села, затем по лесной просеке спокойно дойдем на переднем фланге батальона до позиций Советской армии.

– И дальше? Что будем делать, когда советские войска встретим, уходим к нашим? Если огонь откроют немцы или наша артиллерия? Взлетим на воздух от одной искры! – Василий Иванович волновался, уж слишком просто все выходило. Пока не добрались до конечной высоты, удобно, никто не видит за бронированным листом погоны или петлицы водителя. Но потом ситуация безвыходная. Не откроешь стрельбу – немецкий офицер полезет проверять внутрь танка. Помчишься на всех оборотах в сторону – красноармейцы могут в лоб снаряд пустить или немцы за дезертирство в спину ударят.

– Обстреляем немцев, – предложил Соколов.

– Да как? По одному человеку на управлении. Только в одной машине двое получается. И рычаги дергать, и наводить, и заряжать, и огонь вести, нас четыре человека в экипаже, а тут один! Тротил рванет от любой искры!

Более спокойный Бабенко похлопал по спине приятеля:

– Не кипятись, Василий Иванович, командир дело предлагает. Тротил сгрузим в гараже, замаскируем. Можно яму вырыть, вся ночь впереди. А утром вместо смертников засядем на управлении. Танки ведь всегда вперед пехоты идут, поэтому проедем к переднему краю поля, развернем машины и к орудию. Рычаг на нейтралку. Пулеметы и автоматы тебе не страшны, так что, как в окопе на гусеницах, засядешь и веди огонь по противнику. Считай, линию обороны выстроим для наших стрелков, прикроем от немцев.