* * *

Соколов замер в темноте у железной стенки, наблюдая за происходящим в приоткрытый люк водителя. Вот Фаулер отдает честь трем людям в военной форме и суетливо закрывает дверь гаража за ними.

– Эй, неудачник Фаулер, – окликнул его одышливый толстяк с нашивками штурмана СС. – У тебя мозг замерз от русского мороза, не надо запирать гараж! – Трое военных дружно рассмеялись его шутке. – Открывай двери, мы сейчас выдвигаемся вместе со штурмовым отрядом. Что ты застыл?

– Простите, герр ефрейтор, замок заело от холода, железо пристыло. Сейчас, вы садитесь, я открою ворота, – рядовой копался с громыхающими деталями, косясь на черную щель люка, откуда за ним следил прицел ТТ. От мысли о пытках гестапо или пуле в затылок у него так тряслись руки, что и притворяться не надо было. Замерзшие дрожащие пальцы никак не могли ухватить болтающийся стержень щеколды.

Бурча под нос о несуразности рядового, ефрейтор направился к танку. Шаги по бронированному борту, вот распахнулся люк, и грузное тело начало опускаться вниз. Соколов затаил дыхание и вжался спиной в борт между укладок боеприпасов. Бабенко вцепился в тяжелый гаечный ключ, готовый прийти на подмогу командиру. Алексея обдало ароматом ветчины и жареных яиц, которые смертник получил в качестве последнего завтрака.

– Как все узко, завтрак сейчас наружу полезет, – простонал толстяк, с трудом протискивая в тесный люк объемный живот. В ту же секунду саперная лопата, снятая заранее с борта машины, врезалась в его череп. Толстяк охнул и с грохотом рухнул на днище. Алексей приметился и вонзил острие еще раз, чтобы наверняка избавиться от вражеского водителя. Хотел скорой смерти, и она пришла, даже немного пораньше, чем ты рассчитывал. Выдохнул и бросил Бабенко:

– Заводите!

Алексей прислушался к звукам снаружи, стараясь понять, получилось ли все так же гладко у остальных. Все пулеметы немцы предусмотрительно сняли с танков, поэтому пришлось ликвидировать смертников подручными средствами. Да и стрелять из автоматического оружия в тесном пространстве, начиненном тротилом, опасно, можно взорвать весь груз.

Омаев не стал дожидаться, пока водитель его танка спустится вниз. Чересчур рискованно из-за небольшого пространства. Тот сразу обнаружит гостя в советской форме. И как только начали опускаться ноги в начищенных сапогах, Омаев подпрыгнул, обрушил за ремень танкиста вниз и всадил с размаха кинжал в грудь. В тот же момент богатырь Логунов накинул ремень на шею третьему водителю в крайнем Т-34.

Фаулер беспомощно топтался у двери, какая жуткая тишина, будто ничего и не происходит. Если русский офицер его обманул? Но нет, раздался выкрик из переднего танка: «Открывай», и рядовой послушно распахнул поочередно обе тяжелые створки. Т-34 один за другим плавно выехали за ворота, обдали его сизым дымком и направились к развилке дороги, где шло построение штурмовой группы.

– Солдаты вермахта, вам выпала честь исполнить особый приказ! – обер-лейтенант отдавал команду, а сам с опаской посматривал на приближающиеся Т-34. Если бы не знал, что ими управляют немецкие водители, то уже отдал бы приказ открыть огонь из пулеметов на бронетранспортерах. Ему вручили для командования сводный взвод из трех советских танков, трех броневых транспортеров Sd.Kfz.251 для перевозки пехоты и тягач с прицепленным двухколесным станком противотанковой пушки, а к ней расчет из четырех человек. Им предстоит проехать 12 километров по широкой дороге для сельскохозяйственной техники, уходя на юг от деревушки, а потом углубиться в лес по просеке, которую готовили ударными темпами военнопленные по ночам.