— Слава Богу, этот сопляк убрался. Как насчет ужина? Еда здесь просто отвратительна. Зато я разыскал превосходный ресторанчик при шведском отеле. Скажи же, что ты согласна, — самое время возобновить наши дипломатические отношения.

Сидония смутилась:

— Знаешь, Найджел, с моей стороны будет невежливо взять и уйти — я одна из почетных гостей. Но я предчувствую, что в случае моего отказа ты станешь настаивать. Поэтому я предлагаю сделку: если я пообещаю поужинать с тобой завтра вечером, ты обещаешь сегодня оставить меня в покое?

Тяжелая работа мысли отразилась в глазах Найджела, но, видимо, он пришел к удовлетворительному заключению, потому что широко улыбнулся и ответил:

— Встретимся в верхнем баре отеля завтра, ровно в семь. Только не опаздывай. — Он бегло чмокнул ее и отошел.

— Убрался? — спросил неведомо откуда возникший Алексей.

— Да, но ненадолго.

— Да уж, это верно. Он хочет вернуть вас.

— Ну, тут у него ничего не выйдет, — решительно возразила Сидония. — А теперь давайте пройдемся. Вы можете быть моим переводчиком.

— О’кей. Рад стараться.

И Сидония вместе с русским гением растворилась в толпе.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Леди Сара Леннокс решила, что полночь — чертовски одинокое время, особенно когда ты один бодрствуешь в то время, как остальной дом спит. Тем не менее ей было необходимо завершить письмо к Сьюзен, чтобы отправить его утренней почтой, ибо события разворачивались самым неожиданным образом. В своем стремлении раздобыть сведения о персоне французского маркиза — так Сара прозвала элегантного незнакомца — она не только привлекла его взгляд, но и внимание, и мистер Томас Чарльз Банбери, денди из Бартон-холла в округе Бартон и Милденхола графства Суффолк, предпринял самое бурное преследование, какое доводилось испытывать Саре.

«Он, что называется, преследовал меня повсюду, когда бы я ни оказалась в городе, и я старалась, как и следовало, избегать его. В Лестер-Хаусе вместе с моей сестрой мы трижды меняли место, и всякий раз он оказывался поблизости. Вечером мы отправились в театр, но уже через минуту после того, как мы сели, он появился в ложе напротив — согласись, это весьма странно. Моя сестра, не лишенная сообразительности в подобных вопросах, решила, что он немедленно объяснится, но я не согласилась с ней — да и почему это могло произойти? Кроме того, говоря о людях, которые вступают в брак ради богатства и положения в обществе, он упомянул, что жаждет вступить в брак с утонченной женщиной, которая бы так страстно любила его, что согласилась бы жить с ним даже в шалаше, ибо он беден как церковная мышь. Я приняла это за намек на то, что он не намерен жениться, и ответила: „Тогда, вероятно, вам не следует жениться второпях, ибо не так-то легко встретить столь бескорыстную особу“. Кажется, я была слегка рассержена, ибо он осведомился, что случилось, но, как ты можешь предположить, я не стала ничего объяснять. Он рассердился или погрустнел — не знаю, которое из двух чувств овладело им, ибо ответил очень коротко и помог мне сесть в карету. С тех пор я не, видела его. Ты, вероятно, хочешь узнать, какого мнения я об этом разговоре, но он велся довольно громко и равнодушно, с обычными намеками: он говорил, что яему нравлюсь, постоянно спрашивал, куда я намерена направиться и когда вновь буду в городе, чтобы он мог увидеться со мной, и так далее.

….Он получил свободный доступ в наш дом, явившись повидать Сте и потолковать о политике с мистером Фоксом. Мне он показался более настойчивым, чем лорд Шелбурн. Со времени встречи в театре мы так и не виделись наедине. Вероятно, я уже надоела тебе скучным письмом, но это как раз тот случай (поскольку их обычная манера — затягивать дело), когда решать предстоит тебе, поэтому я продолжаю».