– Питер подчиняется моим приказам, – сказал Адам.

Адам – Альфа, и Питер исполняет его приказы. Хани – жена Питера, он приказывает ей, и она слушается. Самцы‑волки обращаются со своими самками как с любимыми рабынями. Эта мысль вызвала у меня мурашки.

Не вина Адама или Питера, что вервольфы живут в каменном веке. Правда, хорошо, что я не вервольф, иначе началось бы восстание рабов.

Я нацелилась пнуть Адама в колено, но он перехватил мою ногу, подтащил меня к себе и лишил равновесия. Потом сделал что‑то сложное, и я оказалась лицом вниз на мате, скрученная, как крендель, а он держал меня одной рукой и коленом.

От него пахло ночным лесом.

Я быстро ударила по мату, и он отпустил меня.

– Адам, закрой глаза и представь себе Хани в моей мастерской. Сегодня на ней шпильки три дюйма.

Мысль о ней стала словно холодная вода, выплеснутая мне в лицо. Очень вовремя! Он рассмеялся.

– Неуместна, правда?

– Она весь день стоит, потому что не боится испачкать платье о мой стул. Гэбриэл в нее втюрился. – Я нахмурилась, когда Адам снова рассмеялся. – Гэбриэлу шестнадцать. Если его мать узнает, что он флиртует с вервольфом, она запретит ему работать в моей мастерской.

– Она не узнает, что Хани вервольф. Хани еще не перестала таиться. И привыкла к мужскому вниманию, она не воспримет Гэбриэла серьезно, – сказал Адам, как будто дело в этом.

– Я знаю; Гэбриэл считает, что его матери все равно. Но она пронюхает. Мне всегда не везет. Если Гэбриэл уйдет, мне придется самой заниматься бумажками.

Не люблю жаловаться, но работу с документами терпеть не могу, и она платит мне взаимностью.

Сильвии, матери Гэбриэла, недавно стало известно, что Зи из малого народа. Она приняла это спокойно, потому что: давно знала и любила Зи. Но сомневаюсь, чтобы она так же хорошо была знакома с вервольфами, особенно красивыми самками, которые могут кружить голову.

– Не хочу терять Гэбриэла только из‑за того, что ты параноик. Больше никаких телохранителей, Адам. Да и какой прок от Хани? Кого она защитит?

Он невесело вздохнул.

– Стефан все время занят поисками колдуна. Ему помогают Уоррен, Бен и еще несколько вервольфов, так что очень скоро они разберутся с ним и ты будешь свободна. А что касается способностей Хани как телохранителя – она умеет драться и дерется грязно. Раз или два победила на тренировках даже Даррила. – У большинства стай никаких тренировок не бывает. Должно быть, все‑таки сказывается армейское прошлое Адама. Не будь Хани женщиной, она была бы у кого‑нибудь второй или третьей.

Я не удивилась, что Хани дерется грязно. Только немного удивилась, что она смогла одолеть Даррила, пусть раз или два. Как у второго, у Даррила должен быть большой опыт по части драк, и не тренировочных, а настоящих.

Я знала, почему Адам посылает охранять меня только женщин. По той же причине он послал со мной Уоррена и Бена. Уоррен не станет заигрывать со мной, поскольку я его не интересую, а как я не люблю Бена, Адам знал.

Вервольфы обладают сильным территориальным инстинктом. Поскольку Адам – будто бы для моей безопасности – объявил меня перед всей стаей своей подругой, я становилась его территорией. Что касается стаи, слово Адама – закон. Мое несогласие нисколько не меняет того, что стая считает правдой. С Сэмюэлем Адам как‑то сумел договориться. И я не хотела знать, каким образом.

И вот мне досталась Хани, потому что Мэри Йо работает в сменах по двадцать четыре часа в пожарной команде, а третья и последняя женщина из стаи, Ауриэль, подруга Даррила, в Элленсбурге на курсах по подготовке учителей.

– Литтлтон вампир, – сказала я, стараясь внести хоть каплю логики в ситуацию.