– Он мертв. Его утопили.

– И я назначен на роль убийцы. – Впервые Ратцер говорил искренне. В его голосе зазвучал ужас.

– Этого еще никто не сказал. – Ильдирим пыталась говорить как можно спокойней. – Вы оказались лишь возможностью добраться до этого загадочного Вилли. Может, вы сообщите нам, где он жил. Сейчас речь идет только об этом. Ну, а если у вас имеются какие‑то подозрения – тем лучше.

Ратцер сердито потряс головой. По‑видимому, он придерживался противоположного мнения. Потом его физиономия просветлела – вероятно, у него созрел новый план.

– Что я сказал, то сказал, и достаточно. Еще раз повторяю: возле Сигмы и Тау, кажется, присутствуют туманности, которые помогут безбожникам обрести веру. А всякие там мелочи меня не интересуют. Господь печется о нашем величии, поверьте мне.

Ильдирим понадобилось какое‑то время, чтобы осознать, что под безбожниками он имеет в виду и ее. Но, не успев возразить, она услышала на лестнице топот и сумасшедший крик – это был голос фрау Шёнтелер. Ратцер тоже прислушался и неожиданно испугался.

– Не бойтесь, она вам ничего не сделает, – кислым тоном заметила прокурор. – Она воюет только с детьми и неверующими, а не с лесными гномами.

Сказала, и сама испугалась собственной дерзости, однако Ратцер, вероятно, этого не заметил. Чуть привстав, он прислушивался к шуму за дверью, в самом деле похожий в своем комичном наряде на гномика из сувенирного киоска. Потом послышались торопливые шаги по ступенькам. Тут же в дверь забарабанили детские кулачки.

– Бабетта, позвони в полицию! – во все горло закричала Ильдирим. – В мою квартиру ворвался сумасшедший!

У нее теплилась слабая надежда, что малышка быстро сообразит, как нужно действовать. Ратцер был в ярости.

– Сумасшедший. Так‑так… По‑моему, сумасшедшие – это люди, которые сделали свой выбор между Иисусом и Вараввой. Так вы слышали, что я вам сообщил? Фаунс! Фаунс!

Он злобно вперил в нее взгляд. Мучительное мгновение тянулось целую вечность. Затем он вскочил и выбежал за дверь.

Ильдирим осталась на месте. Ее тело сотрясала крупная дрожь. К ней приблизились тихие шаги. Маленькая рука обвила ее шею. Где‑то внизу бушевала соседка, орала какие‑то глупости.

– Что я должна сделать? Кто был в твоей квартире? Я ничего не поняла. Тот дядька чуть не сбил меня с ног.

6

Последующие дни распались на хаотические отрезки, которые, казалось, можно было измерить лишь с помощью стробоскопа. Начать с того, что фрау Шёнтелер запихнули в специализированную клинику – лечить от алкоголизма. Вопившую от ужаса Бабетту с трудом оторвали от Ильдирим и отправили в детский приют в Мангейм. Ильдирим тоже рыдала, но тем не менее попыталась записать странные откровения своего ночного посетителя, чтобы потом в них разобраться.

Далее застопорились дела у группы Тойера. Гаупткомиссар, медленно приходивший в себя после яростного припадка мигрени, сначала вообще ничего не понял, да и потом тоже. Зато Зельтманн неожиданно проявил оперативность, и Ратцер был объявлен в розыск. Но нет, пресса ничего не должна была знать.

В эти смутные дни рыжая голова Вернца маячила словно большое, злое солнце над уничтоженной планетой, так как Ильдирим совершенно забыла про встречу, назначенную с его любимым доктором Дунканом.

В районе Хандшусгейма в парке была застрелена очередная собака, и никаких следов злодея, никаких следов Ратцера, ничего нового о Вилли. Погода: без перемен, слишком холодная для весеннего сезона.

– Витамины, господин Тойер. Нужно пользоваться всеми преимуществами, какие нам дает современная профилактическая медицина общего профиля.