– Может, лекарства какие-то нужны? – на всякий случай уточнил хозяин.

– У меня все есть.

Ведьма недовольно поджала губы и двинулась наверх. Волноваться за мужчин она не собиралась, в исходе драки не сомневалась, но ситуация раздражала. В основном тем, что Нита снова в ком-то обманулась. Она считала Караша разумным человеком, который слышит слова и умеет их понимать, а он не только при расставании перешагнул черту, но и сейчас вел себя мерзко. Причем нельзя сказать, что он вдруг изменился от разочарования, нет – раз в городе все уверены, что их свадьба – дело решенное, значит, он давно ни во что не ставил ее мнение и желание.

Тошно. От очередного разочарования, от безобразной сцены, от взглядов, которые бросали на нее посетители. Несмотря на удовольствие от захватывающего зрелища, ее осуждали. Потому что Караш – местный, целиком и полностью свой, а она – болотная ведьма, которую тут терпят, потому что приносит пользу, но никогда толком не принимали и не доверяли полностью.

Впрочем, она отвечала им взаимностью, так что все справедливо. Одно непонятно: сколько Караш планирует портить ей жизнь? Успокоится ли, и если да, то – когда?

Но – и это было непривычно – горькие чувства глубоко не задевали, Нита испытывала скорее усталое разочарование, чем боль. Досада на Караша сильно разбавлялась благодарностью к Ларсу, который избавил ее от неприятного общества. Ведьма раньше с осуждением относилась к ситуациям, когда мужчины дерутся из-за женщины, считала правильным решение конфликтов словами, подозревала таких женщин в нехорошем, но…

Это было приятно. В первую очередь приятно ее волчьей половине. Инстинкты не допускали сомнений, и оттуда, из глубины звериной натуры, происходящее выглядело абсолютно правильно: ее волк доступно объясняет чужаку, что он сунулся не к той женщине и посмел обидеть. Ее волк – сильный, он несомненно проучит того, кто лезет не в свое дело, и это чувство безоговорочного доверия приятно щекотало изнутри.

Ларс вернулся вскоре после того, как в комнату принесли еду. Хмурый и недовольный, он шел уверенно и расслабленно, не давая намека на какие-то травмы, но кривился и раздраженно щупал кончиками пальцев разбитую бровь и наливающийся на скуле синяк.

– Как это он тебя достал? – удивилась Нита и, кивнув на стул, велела: – Садись, помажу, пока не распухло.

Ларс подчинился и процедил:

– Подлостью. Признал поражение, и я отпустил. Он выждал момент и бросился.

– А ты?

– Кажется, сломал ему руку.

– Ларс, – устало вздохнула ведьма, – он же мясник. Как он будет работать?

– Вот и я подумал, что надо было ломать сразу шею, мороки меньше, – буркнул он, закрывая глаз и подставляя пострадавшую скулу. – Не смотри на меня так, что я, специально что ли?! Он не производил впечатления такого придурка.

– Сложно поспорить, – раздосадованно подтвердила Нита и молча наложила мазь.

Процедура не заняла много времени, благо бровь зашивать не требовалось, и они наконец устроились за столом. Манящие запахи горячей еды после походного однообразия некоторое время не давали отвлечься, готовили тут вкусно, но через некоторое время мысли вернулись.

– Не могу не думать, что потом устроит Караш, – пожаловалась Нита. – Начнет мстить, а на его стороне весь город…

– Мне показалось, его сегодняшнее поведение не одобрили даже знакомые. – Ларс пожал плечами и после паузы осторожно добавил: – Но можно найти более гостеприимное место для жизни.

– Например где? – Ведьма глянула исподлобья.

– Например, на моей родной земле.