|
Он уже не держал ее за руки, теперь его руки шарили у нее по спине. Такие холодные, такие холодные... Он сжимал ее в кровавых объятиях. Его губы раскрылись, и показался язык... он впился губами ей в губы, заставив ее раскрыть рот... от него исходил замороженный запах гнили и разложения... она задохнулась... откинула руки назад, задев пальцами пластмассовые четки, запутавшиеся в телефонном проводе... она резко рванула, четки освободились... она перехватила их поудобнее и принялась стегать Арона по лицу... снова и снова... его кожа лопалась и раскрывалась рваными ранками, из которых текла темная мертвая кровь... Арон взвыл, как зверь... отступил... проскрежетал сдавленным голосом, в котором не было ничего человеческого:
– Католичка... так ты католичка... Она все колотила его четками по лицу. Ярость и злость придавали ей сил. Его кровь лилась ей на лицо, на разодранную рубашку. Крест прожигал его плоть, которая трещала разрядами молний. Он отпрянул. Отступил глубже в зеркало. Габриэла упала назад. Ударилась головой об угол ночного столика. Четки были наполовину в зеркале, наполовину – снаружи. Как и она сама. Нижняя половина ее тела – от талии и ниже – исчезла в зазеркальном мире. Она приподнялась, опираясь о локти. «Наверное, я сейчас должна биться в истерике, – подумала она. – Это все из‑за таблеток. Но когда их действие пройдет, вот тогда я заору... и буду орать, и орать, пока не сорву себе голос... а когда сорву голос, буду орать беззвучно... О Господи...» Она не чувствовала своих ног – вообще ничего, даже фантомной боли, какая бывает при ампутации... да, веселенькая ситуация... и что теперь делать? Вызвать врача, спросить у него: Доктор, вот она я, но частично, а где моя остальная часть? Она еще раз попыталась выбраться. Ничего. Ничего. Ничего! Наконец она сняла трубку и набрала номер дежурного администратора. – Пришлите сюда кого‑нибудь, – попросила она. – У меня тут проблема. Но я не стану вам ничего объяснять, потому что вы сразу решите, что я сошла с ума. Она пододвинула к себе чемодан, чтобы было на что опереться спиной. Вот так уже лучше. Она потянулась к аптечке за фиориналом. «Лучше пусть в мозгах будет туман, – сказала она себе. – Если я сейчас начну думать о том, что случилось, я и вправду сойду с ума». Ей до сих пор не верилось, что все это происходит на самом деле. Да. Сейчас лучше всего наглотаться таблеток и погрузиться в блаженное забытье...
* * *
• поиск видений • – Я думаю, круг завершен, – сказал Пи‑Джей. – Гром мне подсказывает, что да. – Тогда давай снова займемся любовью, – сказала Хит. – Только я буду переживать, что ты вымокнешь, если... – Тогда в машине. Я буду смотреть на дождь, пока ты... – Да. Да.
* * *
• колдунья • – Я думаю, скоро мы завершим круг, – сказала Симона. – Как только смажем последние камни кровью... Но Марджори Тодд ее не слушала. Она смотрела на Дамиана Питерса, который читал свою проповедь... первую проповедь нового миропорядка... проповедь, предвещающую апокалипсис... – Слушай меня, Марджори! – Да. Да. Знаете, я его видела столько раз. В Вопле Висельника. Когда работала в закусочной. Но это еще до того, как я... мы... сделались знаменитыми. – Круг... круг! – шептала Симона. Когда же уже он заткнется, Дамиан, со своими благообразными банальностями?!
* * *
• ангел • – Думаешь, будешь дождь? – спросил кто‑то из ассистентов. |
