|
Там говорилось, что люди в эпоху неолита верили в человека, который сделался богом и которого каждый год убивали на страстную пятницу – его убивала верховная жрица, – и его тело запахивали плугом в землю, и он возрождался на третий день. Там говорилось, что этот бог, воплощавшийся в смертного человека, этот языческий бог, которого называли сотней разных имен... Адонис, Думузи, Таммуз, Осирис... что его изуверские ритуалы... что из них зародилась легенда о смерти и воскресении Иисуса. Там говорилось, что все мифы – лишь вариации одного исконного мифа; что пришествие Господа нашего, его рождение в земном обличье, и поганые боги язычников с сотней рук и кровожадными зверскими лицами – это одно и то же. Там говорилось, что пасхальные яйца и пасхальный заяц происходят от тех омерзительных игрищ, которые назывались у примитивных народов обрядами плодородия. Вот такие теории, смущающие умы, пытаются нам навязать эти мирские якобы гуманисты – а на самом деле пособники дьявола, – якобы во имя исторической точности и справедливости, якобы во имя преемственности культуры... но вот что я вам скажу, дорогие мои прихожане, верные слуги Господа, все эти праздные домыслы – полная хренота!
Я вас шокирую, дорогие друзья? Но только так, с помощью грубой брани, можно говорить о тех, кто стремится замутить нашу чистую веру! И это будет еще мягко сказано! Я хочу, чтобы это нехорошее слово прозвучало во всеуслышание, чтобы вы повторили его вместе со мной... Хренота! Хренота! Хренота! Изыди, Сатана! Друзья мои... все, кто сейчас меня смотрит... я знаю, вы были со мной в горе и радости... я знаю, вы оставались верными мне, несмотря на клеветнические наветы, которыми злобствующие завистники пытались очернить мое доброе имя... дабы тем самым подорвать вашу веру... но вы оставались со мной, мои верные друзья. Вы болели за меня душой, как я болею душой за вас и за дело Господне на этой земле. Я буду предельно честен и откровенен. Пришло время правды. Мне было видение. Вчера вечером, на закате, я поехал в холмы за городом. Я доехал до самой вершины этих благословенных холмов. Я был один – вдали от города, вдали от угольных шахт, вдали от этого храма, который я выстроил в Вопле Висельника с вашей помощью, дорогие друзья, вдали от всего, сотворенного человеком. Я стоял на вершине холма и смотрел на заходящее солнце. И я встал на колени и помолился Господу нашему. Я сказал ему: Господи, почему, почему ты посылаешь мне столько несчастий и бедствий, ведь я твой верный и беззаветный слуга? Почему меня обвиняют в блуде и прелюбодействе, в том, что я ловко дурачу своих прихожан и не желаю отдать кесарю кесарево? Я молился, молился, молился, и слезы текли у меня по щекам, я просил Господа: Боже Всевышний, не отверни от меня свой лик, ведь я люблю тебя так же, как прежде, люблю тебя, несмотря ни на что, потому что, если я перестану тебя любить, у меня не останется ничего, кроме боли. А потом я увидел, что собирается гроза. Увидел черные тучи, закрывшие солнечный лик. Это было красиво, и страшно, и грандиозно – как и все, что творит Господь! Я молился и плакал, осознавая свою ничтожность перед величием и великолепием небес и земли. И Бог удостоил меня видения. Господь обратился ко мне, ничтожному, со словами: – Дамиан, слушай меня. Слушай и передай Мое слово миру. Я низверг тебя до самого дна, дабы ты на себе испытал всю ту низость и грязь, в которую впали сыны человеческие, и когда ты познаешь горечь и унижение, Я опять вознесу тебя на вершину, дабы ты понял истинную величину Моих замыслов. Слушай меня, Дамиан. – Да, Всемогущий. – Я не смел поднять глаз. И Господь сказал так: – Я собираюсь произвести фундаментальную перемену в самой природе мироздания. Это произойдет ровно в полночь, завтра, в день Летнего солнцестояния – да, это языческий праздник, но я Бог для язычников, так же, как я Бог для верных. |
